Труды по психологии (книги РФФИ)

Уважаемые читатели. Предлагаем вашему вниманию труды по психологии, изданные при поддержке РФФИ.

  • Леонтьев, А. А. Методологические основы психологии
  • Алымкулов Д. Э. [и др.] Векторная психофизиология: от поведения к нейрону: коллективная монография
  • Первичко, Е. И. Регуляция эмоций: Клинико-психологический аспект
  • Леонтович О. А. Позитивная коммуникация
  • Вяткин, Б. А. Системная интеграция индивидуальности человека
  • Крюкова, Т. Л.  Психология совладания с трудностями в близких (межличностных) отношениях

Леонтьев, А. А. Методологические основы психологии / А. А. Леонтьев ; под ред. и с предисл. А. Г. Асмолова [и др.]. – Москва : Смысл, 2019. – 549 с.
Шифр: ББК   88в Л 47
Местонахождение – к/х

Аннотация

Видный российский ученый А. А. Леонтьев (1936-2004) оставил заметный след во многих областях гуманитарных наук: в общем и сравнительном языкознании, психолингвистике, методике обучения языкам, этнокультурологии, коммуникативистике, общей, социальной и педагогической психологии.

В последние годы жизни он много занимался методологическими проблемами психологии, читал в МГУ курс на эту тему, готовил учебник, оставшийся неоконченным. В данной книге собраны все написанные им разделы учебника и программа курса, а также примыкающая к нему статья и вышедшая в 2001 году монография «Деятельный ум», во многом послужившая основой для курса и учебника.

Из статьи «Методология психологии Алексея Алексеевича Леонтьева»

А.А. Леонтьев был ученым, для которого не существовали границы, разделяющие научные дисциплины. Первые его работы были посвящены общим проблемам и истории языкознания, и достаточно скоро он вышел на пограничную область между языкознанием и общей психологией, внеся огромный вклад в ее становление. В 1970-е гг. он обратился к смежным проблемам социальной психологии и обучения, затем — к этнологии и общим вопросам философии образования. В 1998 г. он стал профессором вновь созданной кафедры психологии личности МГУ имени М. В. Ломоносова, и с этого времени и вплоть до его неожиданного ухода из жизни вопросы общей психологии, прежде всего ее методологические основания, стали главным фокусом его научных интересов. Будучи не только учеником и последователем, но и сыном А. Н. Леонтьева, он долгое время воздерживался от высказываний «от лица» психологии, реализуя себя в других областях.

Задолго до того, как он перешел на факультет психологии МГУ как на основное место работы, он читал там спецкурсы по психолингвистике, психологии общения, позднее по психологии деятельности. Его интерес к психологии как к источнику идей для смежных и прикладных областей ни-когда не ослабевал. Более того, постоянное обращение к методологическим основаниям психологии всегда отличало А.А. Леонтьева от многих его коллег, не считающих необходимым рефлексию этих оснований для решения частных проблем психологической науки и практики. Алексей Алексеевич неизменно повторял: чтобы быть психологом, нельзя не быть философом. «Конечно, — писал он, — можно строить систему психологии и без таких философско-методологических ухищрений. Мы уже имеем такой печальный опыт в истории нашей науки. Важно осознать этот опыт и никогда на этот уровень не возвращаться».

 

Векторная психофизиология: от поведения к нейрону: коллективная монография / Д. Э. Алымкулов, Б. И. Беспалов, Г. Г. Вайткявичус и [др.] ; под ред.: Е. Н. Соколова [и др.] ; МГУ, Науч. шк. Моск. ун-та. – Москва : Изд-во Моск. ун-та, 2019. – 767 c.
Шифр: ББК   88.23 В 26
Местонахождение – к/х

Аннотация

В монографии представлены результаты многолетних (1971-2017) экспериментальных и теоретических исследований мозговых основ психики, базирующихся на идеях новой научной концепции в современной психофизиологии — векторной психофизиологии. Обсуждаются данные, полученные в рамках подхода «Человек — Нейрон — Модель» в психофизических, поведенческих и нейрофизиологических экспериментах с человеком и животными. Для специалистов гуманитарных и естественнонаучных профилей, а также для студентов, бакалавров, магистрантов и аспирантов, специализирующихся в области психологии и нейронаук.

Предисловие. Векторный код в нейронных сетях

Психофизические исследования с человеком и поведенческие опыты на животных, регистрация суммарной электрической активности и реакций отдельных нейронов позволили сформулировать сферическую модель когнитивных процессов. Согласно этой модели мозговые механизмы представлены модулями, в состав которых входят рецепторы, нейроны-предетекторы и детекторные нейроны, образующие карту, на которой отображаются внешние стимулы.

Нейроны-предетекторы, получающие сигналы от рецепторов, образуют ансамбль, состоящий из ограниченного числа клеток. Внешний стимул вызывает в ансамбле предетекторов определенную комбинацию возбуждений, которую формально можно представить вектором, компонентами которого служат возбуждения отдельных нейронов ансамбля предетекторов. Эти векторы возбуждения предетекторов подвергаются нормировке, в результате чего векторы, возникающие в данном ансамбле при всех адресованных к нему стимулах, оказываются одинаковыми по своей длине. Вектор возбуждения, возникший в ансамбле предетекторов при действии стимула, поступает на все детекторы параллельно. Но каждый детектор обладает своим специфическим набором весов синаптических контактов, образующих его вектор синаптических связей. При этом векторы возбуждения у всех предетекторов, принадлежащих данному ансамблю, равны по своей длине. Таким образом, вершины равных по длине векторов предетекторов описывают сферическую поверхность в пространстве, размерность которого определяется числом нейронов в ансамбле предетекторов. Вместе с тем детекторы, обладая равными по длине векторами весов синаптических контактов, также образуют сферическую поверхность в пространстве, размерность которого определяется числом синаптических контактов на каждом детекторе. Поскольку число предетекторов равно числу контактов на каждом детекторе, то пространство предетекторов изоморфно пространству детекторов.

Как достигается отображение внешних стимулов на карте нейронов- детекторов? Каждый детектор получает пресинаптические возбуждения от предетекторов и умножает их на соответствующие веса синапсов, создавая моносинаптические вызванные постсинаптические потенциалы (ВПСП). В каждом детекторе эти моносинаптические ВПСГТ суммируются, образуя сложные ВПСП, которые равны сумме попарных произведений компонентов вектора возбуждения и вектора синаптических весов данного детектора. Но эта сумма попарных произведений представляет собой скалярное произведение вектора возбуждения предетекторов на вектор весов синаптических контактов определенного детектора. Итак, реакция детектора равна скалярному произведению вектора возбуждения, вызванного стимулом, на вектор синаптических весов этого детектора. Скалярное произведение равно также длине одного вектора на длину другого и на косинус угла между ними. Но векторы возбуждения равны по длине для всех стимулов, адресованных данному ансамблю предетекторов. Векторы синаптических весов равны также для всех детекторов детекторной карты. Следовательно, ответ детектора определяется только углом между действующим вектором возбуждения и вектором весов синаптических связей того детектора, реакцию которого мы ищем.

 

Первичко, Е. И. Регуляция эмоций: Клинико-психологический аспект: монография / Е. И. Первичко. – Москва : Когито-Центр, 2020. – 362 с.
Шифр: ББК   88.252 П 26
Местонахождение – к/х

Аннотация

В монографии представлен психологический анализ проблемы регуляции эмоций, относящейся к числу наиболее значимых на современном этапе развития научного знания. Приводятся результаты анализа основных классических и современных концепций и парадигм, в которых ставится и изучается проблема регуляции эмоций; излагаются результаты многолетних авторских исследований регуляции эмоций в норме и при таких сердечно-сосудистых заболеваниях, как “классическая” эссенциальная артериальная гипертензия, “гипертония на рабочем месте” и пролапс митрального клапана. Презентируется авторская модель регуляции эмоций и авторская типология стратегий регуляции эмоций; обсуждаются вопросы психосоматического синдромогенеза, реабилитации и профилактики, повышения “психологической ресурсности” личности.

Публикуется разработанный автором диагностический комплекс, использование которого позволяет эмпирически выделять и идентифицировать как широкий спектр стратегий регуляции эмоций, так и психологические механизмы, используемые субъектом при решении задачи эмоционального контроля и защиты в эмоциогенных ситуациях.

Введение

Проблема эмоций и их регуляции относится к числу наиболее значимых на современном этапе развития научного знания, прежде всего, в связи с актуальными социальными вызовами. Динамично меняющийся мир и современное постиндустриальное общество предъявляют все новые требования к человеку, что не может не отражаться на качестве его жизни и состоянии здоровья. Высокая распространенность аддиктивного и антисоциального поведения, неуклонный рост аффективных, тревожных и психосоматических расстройств, при которых в 40-75% случаев отмечаются нарушения регуляции эмоций, требуют расширения представлений о содержа¬тельных составляющих эмоциональности человека, в особенности о психологических детерминантах и механизмах, обеспечивающих возможность эффективной регуляции эмоций (РЭ).

Вопросы о том, как эмоциями можно управлять и как это может быть связано с состоянием здоровья человека, волновали философов Античности и Нового времени. Однако только с конца Х1Х-начала XX века начинают разрабатываться теории эмоций, первыми из которых стали физиологические, эволюционные и бихевиористские модели.

Мощным стимулом к развитию тематики РЭ явилась разработка концепции механизмов психологической защиты в психоанализе. В психодинамическом подходе выделены и классифицированы защитные процессы различной степени сложности; разработаны подходы кдиагностике механизмов психологической защиты описаны «психологические ресурсы» личности, необходимые для эффективной РЭ. Однако, несмотря на описание целого ряда феноменов и психологических закономерностей, обеспечивающих развитие и функционирование процессов РЭ в норме и патологии, в рамках психоаналитического подхода не учитывается системный характер вклада осознанных и бессознательных аспектов психического в РЭ; игнорируется роль сознания и культуры в становлении и функционировании РЭ.

В настоящее время исследования в области РЭ представлены преимущественно когнитивно-психологическим направлением. Первые работы в этой области были проведены Р. Лазарусом в связи с проблемой стресса, когнитивной оценки угрозы и совладающего поведения, а также А. Беком и А. Эллисом, которые осуществляли исследование РЭ в рамках когнитивно-ориентированных моделей психотерапии. Именно эти авторы начали обозначать проблему РЭ как самостоятельное направление. Однако произошло это относительно недавно: термин «регуляция эмоций» в качестве самостоятельной научной категории утвердился в психологическом дискурсе только в 1980-е годы.

Исследователи отмечают многократное увеличение количества публикаций по проблеме РЭ в последние годы. К настоящему времени накоплен большой массив феноменологических данных в этой области: приводятся разнообразные перечни стратегий регуляции эмоций; получены сведения об их сравнительной эффективности с точки зрения решения адаптационных задач при переживании как негативных, так и позитивных эмоций; интенсивно ведется изучение психофизиологических механизмов, обеспечивающих эффективную регуляцию эмоций. Однако эти работы практически не известны в России: нам не удалось найти ни одного более или менее полного обзора современных исследований, посвященных регуляции эмоций в норме и патологии. В данной монографии предпринята попытка восполнить существующий пробел.

Характеризуя палитру современных исследований РЭ, необходимо отметить, что большинство работ имеет преимущественно эмпирическую и феноменологическую направленность.

 

Позитивная коммуникация : коллективная монография / О. А. Леонтович, М. А. Гуляева, О. В. Лунева, М. С. Соколова ; под общ. ред. О. А. Леонтович. – Москва : Гнозис, 2019. – 293 с.
Шифр: ББК   88.501 П 47
Местонахождение – к/х

Аннотация

В монографии рассмотрены конститутивные признаки, структурные составляющие и базовые механизмы позитивной коммуникации, проанализированы способы их вербального и невербального выражения в дискурсе. В приложении представлен глоссарий ключевых терминов, составленный авторами.

Для специалистов в области теории и практики коммуникации, лингвистики, антропологии, социологии, психологии, педагогики, журналистики и других научных сфер, исследующих проблемы человеческого общения. Также может использоваться как пособие для аспирантов и магистрантов при подготовке научных работ по соответствующим дисциплинам.

Предисловие

Обещание научить позитивной коммуникации – столь же невыполнимая задача, как и обещание сделать всех людей счастливыми. Цель, которую мы ставили перед собой при подготовке монографии, намного скромнее – обобщить результаты многолетних наблюдений за человеческим общением, выявить признаки позитивной коммуникации и закономерности, благодаря которым определенные типы коммуникативного поведения и черты личности воспринимаются как положительные.

Исследование направлено на анализ конститутивных признаков, структурных составляющих и базовых механизмов осуществления позитивной коммуникации. Актуальность проблемы обусловлена следующими факторами: 1) усилением значимости позитивной коммуникации для здорового состояния общества и его поступательного развития; 2) ростом негативных тенденций, проявляющихся в вербальной агрессии и деструктивной коммуникации, особенно в публичном дискурсе, социальных сетях и средствах массовой информации; 3) острой потребностью в теоретической разработке основ позитивной коммуникации и их практическом применении в бытовом и институциональном контекстах.

Новизна исследования определяется тем, что в его рамках был проведен многоаспектный анализ позитивной коммуникации, которая до сих пор не подвергалась комплексному изучению с лингвистических позиций. Длительная совместная работа позволила авторам выработать единую концепцию, благодаря чему монография не является собранием разрозненных глав, а выражает единую позицию, общую идею и при этом содержит анализ разных параметров позитивной коммуникации, которые, насколько нам известно, не были исследованы ранее в отечественной и зарубежной науке.

Исследование проведено с опорой на модели коммуникации, среди которых мы отдаем предпочтение интеракционной модели, трактующей человеческое общение как совместное творение смыслов. Источниками объемного практического материала послужили бытовой дискурс, пред-ставленный в виде картотеки записей устной речи (КЗУР), средства массовой информации, интернет-сайты, художественная литература и художественные фильмы на русском языке. Осознавая значимость живого, непридуманного общения, мы все же посчитали возможным для демонстрации ряда положений прибегнуть к фикциональному дискурсу, то есть к произведениям художественной литературы и кинотекстам. В качестве иллюстративного материала выбраны произведения, в большинстве своем получившие высокую оценку читателей и зрителей и содержащие жизненные ситуации общения. Кроме того, подобные тексты позволяют проникнуть в сферы, которые обычно скрыты от глаз стороннего наблюдателя, например, сцены объяснения в любви, ситуации отчаяния, семейные конфликты и т. д. Чтобы выведенные в ходе изысканий закономерности отвечали требованиям достоверности и верифицируемости, мы использовали для анализа широкий спектр текстов, принадлежащих к разным типам дискурсов.

 

Вяткин, Б. А. Системная интеграция индивидуальности человека: монография / Б. А. Вяткин, Л. Я. Дорфман ; Ин-т психологии РАН. – Москва : Изд-во Ин-та психологии РАН, 2018. – 175 с.
Шифр: ББК 88.33 В 99
Местонахождение – к/х

Аннотация

В монографии предлагается и разрабатывается системно-интегративный подход к исследованию индивидуальности, который основан на философском принципе единства мира, направлен на поиск общего и в известной степени противостоит аналитическому подходу. Основополагающее понятие системной интеграции трактуется как дополнение к системно-интегральному анализу в теории В.С. Мерлина. Базовой является идея о том, что индивидуальность характеризуется гетерогенностью. Вводится полисистемный взгляд на индивидуальность. Ее анализ проводится по линии многомерности в добавление к линии иерархического анализа. Фокус исследовательского внимания смещается в сторону изучения процессов образования общего (общностей) и интеграции. Совершен концептуальный переход от понятия полиморфности к понятию изомерии. Задача исследования системной интеграции решается в конечном итоге путем перехода от понятия метаиндивидуальности к разработке понятия метаиндивидуального мира.

Введение

В 2018 г. исполняется 120 лет со дня рождения В.С. Мерлина, видного деятеля отечественной психологической науки, основателя Пермской психологической школы. В.С. Мерлин внес существенный вклад в развитие представлений о темпераменте, личности, мотивах, способностях, стилях, в общую и дифференциальную психологию и психофизиологию, психологию развития, другие области психологического знания, обобщающей стала его теория интегральной индивидуальности.

Интегративный подход встраивается в системный и является од¬ним из его вариантов, опирается на философский принцип единства мира и в известной степени противостоит аналитическому подходу. Если второй подход ориентируется на поиск различий, первый, наоборот, занимается поиском общего. Основополагающим является понятие системной интеграции. Она исследуется теоретически и эмпирически, ориентируясь на методолого-теоретические предпосылки, заложенные теорией В.С.Мерлина. Вглядываясь в эту теорию с позиций достижений современной психологической науки, можно заметить, что она имеет потенциал для дальнейшего развития. Его можно раскрыть, выявляя, в частности, проблемы и пути их решения, которые неявно содержатся в теории В.С. Мерлина и до сих пор недостаточно отрефлексированы, сформулированы и изучены. Новые поворот и горизонты мы объединяем, вводя обобщающее понятие «системная интеграция». Системная интеграция трактуется как дополнение к системно-интегральному анализу в теории В. С. Мерлина.

 

 

Крюкова, Т. Л. Психология совладания с трудностями в близких (межличностных) отношениях : [монография] / Т. Л. Крюкова, О. А. Екимчик, Т. П. Опекина ; Костром. гос. ун-т, РФФИ. – Кострома : Изд-во Костром. ун-та, 2019. – 339 с.
Шифр: ББК 88.50 П 86
Местонахождение – к/х

Аннотация

Книга содержит информацию об исследованиях, проводимых в Костромском государственном университете на протяжении последних десяти лет. Совладающее с жизненными трудностями поведение человека рассматривается как сознательное и целенаправленное поведение субъекта. Приводятся критерии принадлежности совладающего поведения субъекту. Раскрываются факторы, детерминирующие выбор человеком способов совладания, закономерности и динамика совладающего поведения.

Предисловие

Совладающее поведение занимает одно из первых мест в иерархии общечеловеческих ценностей. Близкие отношения рассматриваются здесь как контекст межличностных стрессов и совладания с ними. Высокая значимость близких (партнерских) отношений определяется их влиянием на эмоциональное благополучие и психологический комфорт человека через удовлетворение потребности в привязанности, интимности, любви и заботе, возможностью доверительного общения. Исследования выполнены преимущественно в парадигме современной когнитивной социальной психологии и в рамках современного идиографического подхода.

Нашли теоретико-эмпирическое подтверждение идеи о роли и специфике стресса/трудности в понимании качества и продолжительности близких отношений, дистресса как предиктора неблагоприятного развития отношений в паре и возможного разрыва. Получены данные о специфике стрессовых состояний: не всегда понимаемая их значимость для человека; опасность для его благополучия и самих отношений; длительность этих состояний, связанных с отношениями (например, ревность); сочетание остроты и хронического протекания состояний, определенная «суженность» сознания, непонимание себя и пр. Установлено, что сильные стрессоры могут порождаться самими интимно-личностными отношениями пары, семьи, либо привноситься извне.

Перечислим самые значительные: стрессы, связанные с неудовлетворенностью отношениями, здоровьем; родительство; ситуация неверности в отношениях; одиночество, утрата доверия в диаде, тип привязанности к партнеру, рассогласование ценностей, отсутствие эмпатии и выражения положительных эмоций; работа (профессиональный стресс, осложненный совмещением проблем семьи и работы, сменой работы или ее потерей); коммуникативные трудности.

 

Также удалось показать сопряженность трех типов копинга при совладании со стрессами близких отношений партнеров: индивидуальный копинг, диадический копинг, копинг, ориентированный на межличностные отношения. Для этого были проведены исследования с общим количеством испытуемых в 1247 человек, включенных в близкие отношения — романтические и супружеские (для них характерны высокий уровень интимности, наличие сексуального влечения; уровень обязательств каждого из партнеров), а также детско-родительские отношения. Раскрыта специфика совладающего поведения с подобными стрессами у партнеров (межличностными стрессами, о которых речь идет выше) близких отношений: в том числе некоторые механизмы совладания. Кроме уже сложившегося у каждого партнера индивидуального стиля совладания, члены пары/диады прибегают к совместным действиям при стрессе. Дифференцирован диадический копинг — разновидность (тип) совладающего поведения, при котором оба партнера прилагают копингусилия в ситуации переживания стресса: собирают о нем информацию, совместно вырабатывают оценку сложившихся условий, включаются в разрешение трудностей, эмоционально поддерживая друг друга. Нередко диадический копинг бывает негативным. В этом случае поведение партнеров включает враждебные, амбивалентные и поверхностные действия/слова, имеющие пагубные/деструктивные намерения.

Установлено, что хотя близкие отношения развиваются по¬степенно, имеются периоды их особой «хрупкости»: например, это начало, а также этап становления близких отношений в паре. В это время опыта совместных копингусилий недостает, поэтому индивидуальный копинг, а тем более диадический копинг не всегда работают продуктивно или работают непродуктивно. При завершении/разрыве отношений также происходит усиление стресса и ослабление всех видов копинга, включая диадический, либо активизация негативных стратегий всех типов совладания.