Кутзее Дж. М. “Толстой, Бекет, Флобер и другие : 23 очерка о мировой литературе”

Аннотация:

В сборник вошли двадцать три очерка о мировой литературе, созданные автором с 2006 по 2017 годы.Литературоведческие интересы Кутзее очень широки: от фигуры Даниэля Дефо в начале восемнадцатого века до современных авторов – таких, например, как Филип Рот. Уделяя особое внимание немецкой литературе и обнаруживая глубокое понимание предмета, писатель создает захватывающие и живые словесные портреты Гёте, Гёльдерлинга, Клейста и Вальзера. Также в сборнике присутствуют целых четыре эссе о другом нобелевском лауреате – загадочном Сэмюэле Беккете, тексты об австралийском авторе Патрике Уайте, классике французской литературе Гюставе Флобере и его знаменитой «Госпоже Бовари» и многие другие. Разумеется, Кутзее не обошел вниманием и русскую литературу и создал занимательный очерк о «Смерти Ивана Ильича» Льва Толстого.

Кутзее собрал в одном сборнике свои лучшие очерки. Размышляя о творчестве величайших литературных умов мира,  писатель в определенном смысле бросает вызов современному человеку, которому кажется, что он уже нашел ответы на все вопросы.

Кутзее, Дж. М. Толстой, Бекет, Флобер и другие : 23 очерка о мировой литературе / пер. с англ. Ш. Мартыновой. – Москва : Эксмо, 2019. – 348 с. – (Лучшее из лучшего. Книги лауреатов мировых литературный премий).

Шифр: ББК   83.3(0) К 95
Местонахождение – к/х

 

Об авторе

Джон Максвелл Кутзее — южноафриканский писатель, критик, лингвист.  Первый писатель, который дважды был награжден Букеровской премией — в 1983 году за роман “Жизнь и время Михаэла К.” и в 1999 году за роман “Бесчестье”. В 2003 году он удостоился Нобелевской премии по литературе. “Описывая слабости и недостатки людей, писатель обнаруживает божественную искру в человеческом существе”, — говорилось в заявлении Шведской академии.

Отзывы

«Дж. М. Кутзее относится к тем немногочисленным ученым, которые органично сочетают в себе и острое зрение романистов, и одержимость теоретиков».
The New York Times Book Review

От переводчика Шаши Мартыновой
«Тем из нас, кому не хватает этого счастья – сидеть у ног гениального учителя литературы и наблюдать, как он читает, эта книга, мне кажется и посвящена.Отдельно она освящена тем, кто не учился литературе у нобелевских лауреатов».

Отрывки из книги

 

Лев Толстой «Смерть Ивана Ильича»

В 1884 году, на пике своей славы как романиста, Лев Толстой произвел на свет странный автобиографический документ, который из-за его противоречивых комментариев о религии пришлось печатать за рубежом. Озаглавленный как «Исповедь», он излагал историю духовного кризиса, пережитого автором в 1877 году, когда его жизнь утратила всякий смысл и он оказался на волосок от самоубийства.Даже до 1877 года, как он далее излагает, ему пришлось отказаться от веры в ценность творческого самовыражения и в важность собственного письма. Это обособило его от современников, похоже, считавших, что религия утеряла действенность в нынешнем мире и художнику следует принять эстафету у священника, став нравственным и духовным проводником. Искусство должно сделаться новой религией, говорили они, великие произведения искусства — новые писания. Толстой не соглашался. Как художникам, которые по опыту своему обык¬новенно люди скверные и безнравственные, быть человечеству нравственными поводырями?Вместе с тем, вопреки его сомнениям в собственном призвании, Толстой продолжил писать и публиковаться, зарабатывая славу и денежное вознаграждение за труд, который сам втайне считал никчемным…

 

Форд Мэдокс Форд «Славный солдат»

Хотя Форд Мэдокс Форд мертв уже почти восемь¬десят лет, его место в пантеоне британских романи¬стов еще предстоит установить. Генеалогия, которую Форд себе обозначил, восходит к Тургеневу, Флоберу и Мопассану, через Хенри Джеймза и Джозефа Конрада, и обособляет его от основного течения в британском романе, тогда как его связи с литературным авангардом до и после Первой мировой войны — особенно с Эзрой Паундом — вроде бы помещают его в космополитичный модернистский лагерь. И все-таки два его несомненных шедевра — «Славный солдат» (1915) и тетралогия «Конец парада» (1924—1928) — работы кропотливого мастера, а не экспериментатора, и выражают они социальное видение консерватора, даже реакционера, а не революционера.

Неоднозначность места Форда в литературной истории отчасти объясняется тем, что он родился не в поколении великих модернистов — в английском языке это поколение Паунда, Т.С. Элиота и Джеймза Джойса — и не в последнем поколении великих викторианцев, то есть поколении Томаса Харди, а в промежутке. Он сочувствовал нетерпимости молодых к устоявшимся общественным и художественным правилам, но при этом оказался чуточку староват и осторожен, чтобы полностью отдаться революционному воодушевлению….

Дневник Хендрика Витбоя

Одна из всеохватных тем современной южноафриканской истории — распространение европейских поселений внутрь континента. Начав с голландского поселения на мысе Доброй Надежды, колонисты двинулись на север и восток, этот процесс продолжался с середины XVII до рубежа XX века и вышел далеко за пределы современных границ Южно-Африканской Республики.Экспансия на восток привела к столкновению поселенцев с народами банту; на севере — к конфликту с куда менее многочисленными койсанскими народами. Как раз на северной границе сложилась семейная группа витбоев, выдающимся представителем которой стал Хендрик Витбой (1830-1905).

Голландекоговорящие фермеры, двигаясь на север к реке Гарьеп (Оранжевой), подминали под себя пастбища и водопои койсанских скотоводов, а тех, кто не сбежал, низводили до крепостных. Поскольку возможности властей на Мысе применять силу на расстоянии были сильно ограничены, северная граница стала пристанищем для беглых рабов и других беглецов от закона, они сливались в вооруженные банды, жившие охотой, грабежом и угоном скота. К этим бандам постепенно прибились многочисленные обиженные крепостные из койсанов. Вскоре они уже регулярно нападали на земли племен нама за Гарьепом. В начале XIX века полдюжины таких банд закрепились к северу от реки в Великом На макваленде — Намаленд современной Намибии — и проникали все дальше на север, в Герероленд…