“Московские соборы эпохи падения Московского Патриархата в XVII веке” сост. Т. Г. Сидаш

Аннотация:

В настоящий том вошли все соборные акты Московского Патриархата за время от Собора 1667 года до упразднения патриаршества в 1700 г. Книга содержит также основные богословские трактаты времен важнейшего для второй половины XVII столетия спора о времени пресуществления Св. Даров. Книга представляет собой первую в отечественной науке компиляцию документов, позволяющую понять интеллектуально-нравственную жизнь патриархийной церкви впервые десятилетия после раскола, установить причины ее падения в неправославную синодальную форму правления. Подавляющее большинство вошедших в том бумаг когда-то и где-то в последние два века публиковались, однако никогда не были поставлены в должный контекст, и потому являются на данный момент полузабытыми. Впрочем, “Акос” впервые публикуется гражданским шрифтом полностью, “Клятвоприводной чин”, “Чин на омовение мощей” и еще несколько других малых документов переиздаются нами впервые со времен средневековья.

Московские соборы эпохи падения Московского Патриархата в XVII веке : [сборник документов] / [сост. Т. Г. Сидаш] ; [ред.: С. Д. Сапожникова]. – Санкт-Петербург : [Квадривиум], 2015. – 1159 с. : ил. – (Legenda legantur : Quadrivium : издательский проект. Seria Russica). – Библиогр. в подстроч. примеч. – ISBN 978-5-716406-31-5.

Шифр ББК : 87.3(2)64,06+86.372.24-345,3я44 С 34
Местонахождение в библиотеке : С244581-к/х

Настоящая книга предполагает знакомство читателя с актами Соборов 1666—1667 годов и сопутствующими им документами, которые были изданы в книге «Московские Соборы 1660, 1666 и 1667 годов» (СПб, Quadrivium, 2014). Без знания этой книги понимание настоящего собрания будет крайне затруднительно, ибо Собор 1667 года явился началом того нового стиля русской церковности, который после ряда трансформаций погиб спустя чуть более четверти века.

Предметом нашего рассмотрения будет не формирование новой греко-российской (в отличие от средневековой Русской) Церкви — это самоименование Московские соборы эпохи падения московского патриархата в XVII веке кажется нам вполне подходящим для того, чтобы называть постниконовское новообразование, — но смерть Церкви Русской как способной к институциональной оформленности. От Собора 1667 года до 1700 года — когда после смерти патриарха Адриана церковь в России утратила даже только лишь видимые признаки православной церковности — произошло не так много церковных событий; все они кажутся, на первый взгляд, настолько мелочными, противоречивыми и бессмысленными, что подавляющее большинство исследователей не балует эту эпоху чересчур пристальным вниманием.

Чтение этой книги, безусловно, принесет знание всякому решившемуся проследить путь Русской Церкви до конца, точнее, до одного из концов, ибо после Собора 1667 года власть предержащая церковь была лишь одной из форм инобытия Русской Церкви, ужасающе быстро теряя причастность и право называться этим именем. Большая часть документов, вошедших в это издание, когда-то и как-то издавались; основная ценность нашего собрания состоит в том системном эффекте, который имеет место при сведении их в одну книгу. Кроме того, там, где это было возможно, охотно даются экскурсы в средневековое прошлое событий, стараясь поставить их в свойственный им контекст, так, что старейшие из публикуемых документов надписаны именем св. Владимира, а написаны, скорее всего, в начале четырнадцатого столетия. Хочу также заметить, что многие из документов решающей важности, составляющие саму суть той реставрации, которую производил патр. Иоаким в конце своего служения, а затем и патр. Адриан, – так и не были извлечены из рукописей и на данный момент в таком именно виде и хранятся в московских собраниях. Причина этого в связи с вышесказанным вполне очевидна.

Составитель обозначает для читателей основные части публикуемых материалов в этой книге и демонстрирует смысловые между ними связи.

Он констатирует, что единственным победителем на Соборах 1660-1667 гг. был русский царь с партией бояр абсолютистов, которым были равно ненавистны сторонники русского понимания теократии (старообрядцы) и сторонники латинского ее понимания (строгие никониане, прежде всего сам патр. Никон). Таким образом, борьба трона (т.е. государственнически настроенной боярской верхушки во главе с царем) после Собора 1667 г. была направлена равно против русской и против латинской партии. Продажные греческие (а также грузинские, сербские и проч.) иерархи были послушным орудием этой борьбы: именно их голосами на соборе 1667 года было проведено решение об уголовном преследовании за старый обряд. Вполне понятно, что умеренные никониане (каковых во власть предержащей церкви было подавляющее большинство), отнюдь не собиравшиеся разделить мученическую участь своего вождя из-за вопроса о первенстве духовной власти над светской и без труда принимавшие приоритет светской власти, были готовы подчиняться ей не только в вопросе о последователях древнерусского благочестия, но и во всем, что не обещало им сокращения дохода или понижения по службе. Так что после смерти патриарха Иоасафа Новоторжца в 1672 г. и еще до интронизации патриарха Питирима царь, напуганный с одной стороны папистскими настроениями русских патриархов, а с другой – лавинообразным распространением протестных настроений в нижегородчине, решил «убить одним выстрелом двух зайцев»: уменьшить область патриаршего домена и посадить доверенное лицо в склонной к мятежу области. Так возникла нижегородская митрополия.

В 1675 году, состоялся «галантерейный» собор, определивший, кто, что в русской церкви обязан носить и на чем ездить. Тут же появился и «тряпичный» мученик – ни больше ни меньше, как царев друг, митрополит Смоленский Симеон, который был показательно смирён, в поучение другим самодурам церковным и не в последнюю очередь самому самодержцу российскому, вскорости закончившему свой кощунственный век разорением Соловецкой Обители в одно и то же время с ее падением (1676 г.).     Воцарение пятнадцатилетнего царя Феодора обозначало приход к власти прокатолической, пропольской партии русских государственников, и потому в деятельности патриархата начинаются события не просто напоминающие некоторые сюжеты из жизни латинской церкви, но являющиеся прямыми их инвариантами и повторениями. Вторым решением тогдашних церковных законотворцев было (вопреки букве собора 1667 года) запретить шествие на осляти любым архиереям, кроме московского патриарха. Это решение, наряду с решениями «галантерейного» собора, формировало русский папизм со стороны внешней, внушало широкой публике представление о качественном различии власти патриаршей от любой другой епископской. Таким образом, мы видим, что к восьмидесятым годам партия «новоникониан» производит в церкви структурные изменения, направленные к формированию условий для возникновения церковной теократии папского типа – никакого другого идеала, никакой другой перспективы развития власть имущая русская церковь семнадцатого столетия так никогда более и не выработает: никонианство, как учение и идеал, останутся для нее судьбой во всё отпущенное ей время жизни. И в тоже время, эта теократия строится на подтвержденном Собором 1667 года положении вторичности и подчиненности власти царской: образуется папство по факту, не фундированное убеждением. Иоакиму удается на практике добиться того, чего Никон хотел в теории, однако с течением времени выясняется, что без надлежащих веры и созерцания практические достижения оказываются суетны и мимолетны.

Таким образом, с разницей в год  имеют место анти-латинский и про-латинский по стилю соборы. Это вот смятение и ничтожность явились итогом всего грандиозного в своем истоке движения никоновского теократизма. И дело тут не в каких-то теоретических просчетах и недоумениях, но в прямой погибели общества, прежде называвшегося Русской Церковью. Так что когда Петр Алексеевич восстановил монастырский приказ, отменил патриаршество, стал фактическим главой того, что недавно еще было Русской Церковью, возражать было некому: все способные к такому протесту не только не принадлежали на тот момент к ведомой по большей части малоросскими и белорусскими архиереями греко-российской церкви, но и в Государстве Российском гражданами не числились.

Обозначив основные вехи и показав основные интенции эпохи, далее разбираются все эти моменты и другие  важные события настолько детально, насколько позволяют имеющиеся в нашем распоряжении тексты в этой книге.