В человеке должно быть всё прекрасно : к 155-летию со дня рождения А. П. Чехова

С 19 января по 2 февраля 2015 года на научном абонементе экспонируется выставка: «В человеке должно быть всё прекрасно…»,  посвященная 155-летию со дня рождения А. П. Чехова. На ней представлено 20 книг, некоторые из них предлагаем Вашему вниманию.

Я верю: с Чеховым для нас разлуки нет,
Пока душа жива, – я знаю – Чехов с нами!
Т. Л. Щепкина-Куперник.

 

Рейфилд, Д. Жизнь Антона Чехова = Anton Chekhov f life : пер. с англ. / Дональд Рейфилд ; пер. О. Макаровой. – Москва : БСГ-Пресс, 2007. – 782 с., 24 с. ил. – Именной указ. : С. 750-780. – Парал. загл. на англ. яз.

«Три года, проведенные в поисках, расшифровке и осмыслении документов, убедили меня  в том, что ничего в этих архивах не может ни дискредитировать, ни опошлить Чехова. Результат как раз обратный: сложность и глубина фигуры писателя становятся еще более очевидными, когда мы оказываемся способны объяснить его человеческие достоинства и недостатки» – такова позиция автора книги «Жизнь Антона Чехова» профессора Лондонского университета Дональда Рейфилда.

Эта многостраничная биография рисует непривычного для нашего читателя Чехова. На русский язык она впервые была переведена в 2005 году и вызвала большой интерес и немало споров среди литературоведов и любителей мемуарного жанра. Любая биография – это вымысел, который, тем не менее, должен быть увязан с документальными данными. В нашем жизнеописании Чехова предпринята попытка расширить пределы привлекаемых источников. В результате фигура писателя стала ещё более неоднозначной. Не следует смотреть на его жизнь как на придаток его творчества – именно она питала его прозу.

Жизнь Чехова была короткой, трудной и не такой уж радостной. У него был обширный круг знакомств, и было множество любовных связей (и мало истинных друзей и любимых женщин). Работа над самой полной чеховской биографией по сроках могла бы превысить жизнь самого писателя. Автор сосредоточился на его взаимоотношениях с семьей и друзьями. В некотором смысле биография Чехова – это история его болезни. Туберкулез определил течение жизни писателя, и он же оборвал ее.

Не все загадки жизни Чехова могут быть раскрыты, и многих материалов нет в наличии: письма Чехова к невесте Дуне Эфрос, к Елене Плещеевой, к Эмили Бижон, весьма возможно, хранятся в частных западных собраниях. Так же вероятно, что сотни писем А. С. Суворина к Чехову обращаются в прах в каком-нибудь архиве Белграда; если бы их удалось найти, то чеховскую жизнь, а также российскую историю можно будет переписывать заново. Вместе с тем источники, попавшие в распоряжение автора, позволяют создать более полный портрет писателя, чем предыдущие попытки.

Книга будет интересна как любителям отечественной литературы и творчества Антона Чехова, так и специалистам-литературоведам.

 

А. П. Чехов : Документы. Фотографии. – Москва : Сов. Россия, 1984. – 196 с. : ил.

В альбоме – жизнь Чехова, такая короткая, ясная. С портретов на нас смотрит русский интеллигент, одетый, как всякий другой человек того времени среднего достатка, в пенсне со шнурочком, какие тогда многие носили. Но – Чехов! Великое явление русской и мировой литературы.

Путь Чехова ко всемирному признанию прокладывала прежде всего его драматургия, оказывавшая большое влияние на мировой  театр. Для многих она была откровением. Принято считать, что краткость – сестра таланта. У Чехова краткость оказалась сестрой гениальности. Но если талант был сразу замечен, то гений осознавался трудно и долго.

Сам Чехов как будто не искал аналогий в мировой литературе. Его переписка поражает редкостью параллелей. И все-таки есть в чеховском гении какая-то особая предрасположенность быть воспринятым разными нациями и временами. Этого не скажешь ни о Кольцове, ни о Лескове, ни об Островском, ни о Щедрине: слишком они «непереводимы», приросли к родной почве.

Чехов смело прибегал к символике, оставаясь реалистом. Реализм его динамичен, ищет новые формы. Чехов-реалист считал, что имеет право на мечту, фантазию, домыслы. Но побеждает в мире подлинное понимание Чехова, стремление постичь в его реализме, в неподкупной демократичности гуманистические ценности.

Всемирное признание Чехова – бесспорный факт наших дней. Главные причины – в самом Чехове, но они заложены и в нашем времени, в накопленном нами опыте. Чехов – наиболее «открытый» для восприятия во всем мире писатель. «Открытый» в том смысле, что не навязывает никаких доктрин, воздействует на читателя только как художник – правдой наблюдений из повседневной жизни. Эти наблюдения не перестраиваются в угоду какой-либо «системы» – они непосредственны. Чехов ненавязчиво предлагает подумать о тех ценностях, которые определяют существо человеческой жизни, говорит с читателем с полным доверием к его разуму и чувствам, укрепляет в нем сознание человеческого достоинства. В такой обращенности ко всем людям – сущность его демократизма и гуманизма. Он заглянул в наш век, в наш день, в нас самих.

Книга включает редкие фотографии, автографы писателя, материалы чеховского фонда Государственного Литературного музея, дарственные надписи, письма, любительские фотографии, открытки, а также указатель имен, упоминаемых в альбоме. Издание будет интересно как любителям жизни и творчества Чехова, так и литературоведам-специалистам.

 

Полоцкая, Э. А. О поэтике Чехова / Эмма Артемьевна Полоцкая. – 2-е изд. – Москва : Наследие, 2001. – 239 с.

Эмма Полоцкая – автор многих исследований о Чехове и других русских писателях, а также монографии, в которой поэтика предстала в динамике творческого труда. Статьи, вошедшие в книгу, посвящены – в первой части – ее отдельным, но основополагающим, как полагает автор, свойствам. О поэтике Чехова как о некоей сумме свойств пойдет речь в двух остальных частях, но под определенным углом зрения: в сравнении с другими художниками (Пушкин, Достоевский) и в критических отзывах (Белого, Маяковского). Истоки чеховской поэтики как предмета изучения восходят к концу XIX века. С тех давних пор к вопросам поэтики оказывается причастным едва ли не каждый исследователь независимо от того, какой специальной темой он занимается. Поэтика – это вход в смыслы, заложенные автором в его создания.

«Обзоры» или «очерки» творчества Чехова, с анализом преимущественно главнейших произведений писателя, с уклоном в их идейную, причем уже давно известную трактовку, стали едва ли не самым распространенным жанром чеховианы.  Наука о Чехове, в своей массе была насильственно оторвана от зарубежных исследователей. Доступ к так называемому «специальному хранению» в публичных библиотеках был затруднен, да и знание иностранных языков у массы специалистов по русской литературе было тогда невысоким.

Что касается настоящей книги, она родилась спонтанно – в результате долголетних наблюдений над конкретными свойствами чеховской поэтики. Статьи, составившие книгу, – результат не только академических штудий, но и радостных часов преподавательского труда. Работы 1969-1996 годов, собранные под одной обложкой, заново отредактированы и представляют собой последовательное изложение темы: своеобразие поэтики писателя в связи с индивидуальными особенностями его дарования и «страницы» ее литературного контекста.

Содержание книги связано с несколькими направлениями современного литературоведения. Одно из них – изучение поэтики в узком смысле, как системы приемов, т. е. в сферах  смеха и игры. Другое – сравнительно-историческое направление (главы о предшественниках – Пушкине и Достоевском). И, наконец, с историко-функциональным изучением литературы связаны главы о Белом и Маяковском. Творческой личности, особенно поэту, с его чутьем ко всему прекрасному, подчас более, чем иному маститому ученому, удается проникнуть в суть художественного новаторства литературных явлений.

Это научное издание обращено ко всем, кто интересуется Чеховым.

 

А. П. Чехов : диалог с традицией / сост., вступ. ст., коммент. Н. В. Капустина. – Москва : Высшая школа, 2007. – 544 с. : 1 л. портр. – (Библиотека студента-словесника).

О Чехове продолжают спорить. И не только о фактах его биографии или отдельных произведениях. Сам пафос чеховского творчества, его направленность нередко истолковываются по-разному. Кто-то считает его холодным, бесстрастным наблюдателем, а кто-то, наоборот, видит в его произведениях теплоту и всепроникающую жалость.

Чехов писал о «самом важном в жизни», чем на поверку выходит «самое обыкновенное в ней, т. е. везде бывающее и чему суждено навсегда остаться». Чеховская сфера – повседневность, в которой протекает жизнь каждого. Однако мало сказать, что чеховские произведения – это зеркало, в котором человек узнает себя. Художественные открытия Чехова так многообразны, что даже емкая формула Толстого не исчерпывает его новаторства. Проблема многоаспектна и до сих пор не может считаться решенной. Вот почему возникла эта книга, составитель которой пытается высветить новые грани диалога писателя с традицией, показать, как под пером Чехова преобразуются значимые для культурного русского сознания проблемы, видоизменяются привычные жанровые формы, обретают новую жизнь старые, не раз использованные другими, сюжетные ситуации.

Теперь – о содержании и структуре предлагаемой вниманию читателей книги. Представить все стороны чеховского диалога с традицией на страницах сравнительно небольшого издания  невозможно. Внимание сосредоточено только на идейно-тематическом и жанровом аспектах этого диалога.

Помимо художественных произведений Чехова, в книгу включены его письма, содержащие размышления о традиционном и новаторском в литературе. Привлечены и те выдержки из чеховского эпистолярия, в которых прямые оценки предшествующей традиции отсутствуют, но зато выразительно предстают творческие принципы писателя, формировавшиеся с оглядкой на предшественников и современников. Книга завершается Комментарием, включающим сведения о времени публикации входящих в нее произведений, непонятных словах или культурных реалиях, существенных для понимания текста.

Издание будет интересно студентам и преподавателям филологических специальностей вузов.

 

Чеховиана. Чехов и его окружение / отв. ред. А. М. Турков. – Москва : Наука, 1996. – 408 с.

Настоящий выпуск «Чеховианы» по преимуществу посвящен взаимоотношениям и связям писателя с окружавшими его на разных этапах людьми и даже с теми, кто соприкоснулся с ним совсем ненадолго. Это и самая ближайшая родня, чья роль в судьбе Антона Павловича порой трактовалась слишком упрощенно и многочисленные знакомые по Таганрогу на заре туманной (для биографов писателя) юности и в более поздние годы. Также однокашник по Московскому университету А. С. Померанцев, и завсегдатай чеховского дома «недотепа» Иваненко, и малоизвестный иеромонах Ираклий, который помогал Чехову во время затеянной им на Сахалине переписи, и знаменитая актриса Комиссаржевская, и коллеги-литераторы Леонтьев-Щеглов и Потапенко.

Живя, по справедливому выражению Горького, на средства своей души, Чехов непрестанно обогащал ее, углубленно переживая крупные общественные события, но, не брезгуя и пресловутым житейским «сором», в котором его зоркие глаза  обнаруживали золотые песчинки вечной правды.

Поэтому высказываемые в некоторых статьях настоящего сборника догадки о происхождении ряда чеховских образов и сюжетов, которые, по мнению исследователей, уходят корнями в будничное существование родных и знакомых писателя, вполне правомерны и плодотворны. Интересны и параллели, проводимые между его творчеством и произведениями современников, ныне часто уже основательно позабытых, но ставивших себе сходные художественные задачи. «Глава о Чехове» не просто не кончена. В сущности она вряд ли вообще может иметь конец.

Данный сборник публикует архивные материалы, статьи, очерки, освещающие разные грани личности и творчества Чехова, его литературные и биографические связи, судьбы его ближайших родственников, известных и малоизвестных современников: литераторов, издателей, деятелей театра, служителей церкви. Авторы выпуска – отечественные и зарубежные филологи-чеховеды, искусствоведы, научные сотрудники музеев.

Представленное научное издание  может заинтересовать филологов, литературоведов, искусствоведов и широкий круг читателей.

 

Мирский, М. Б. Доктор Чехов = Doctor Chekhov / М. Б. Мирский ; Ин-т ист. естествознания и техники РАН. – Москва : Наука, 2003. – 239 с. : ил. – Парал. загл. на англ. яз.

Книга посвящена доктору Чехову, великому русскому писателю, который – не всем это известно – был еще и незаурядным врачом. Как писатель Чехов в своих произведениях в полную меру использовал знание медицины, особенно психиатрии и психологии, а также практики земской медицины и врачебного быта. Как ученый-медик Чехов собрал, обобщил и проанализировал огромный материал о населении острова Сахалин, о здоровье взрослых и детей. Как практический врач Чехов работал в земских больницах, лечил людей, спасал человеческие жизни. И только себя он не смог защитить от смертельной болезни и потому умер совсем молодым…

Но можно ли говорить о Чехове – враче, который известен всему миру как писатель? Уверен, что можно и даже нужно: великий Чехов сам не раз говорил, что занятия медицинскими науками имели серьезное влияние на его литературную деятельность.

В самом деле, занимаясь врачебной практикой, Чехов сталкивался с множеством людей. Это обогащало его знанием жизни, давало незабываемые впечатления. Выполняя свои врачебные обязанности, позже избрав своей профессией литературу и став писателем, Чехов много ездил по городам и весям, жил в самых различных местах, где наблюдал жизнь своих героев, их радости и горести, их успехи и неудачи; был он и свидетелем нужды и отчаяния бедного люда. Все это вошло в его произведения, нашло в них свое блестящее художественное отражение.

Эта книга основана на анализе биографии Чехова, различных документальных материалов, главным образом его эпистолярного наследия – многочисленных писем, а также его произведений, записных книжек, воспоминаний о Чехове и пр.

Данное научное издание будет обращено ко всем, кто интересуется русской литературой, проблемами истории науки и медицины, а также любителям чеховского творчества.

Приглашаем всех желающих посетить выставку на научном абонементе библиотеки (2-10М)!

Выставка “Тонкий знаток душ человеческих: 150-летию со дня рождения А.П. Чехова

Ресурсы Интернет по теме: