Душа моя, все мысли мои в России (195 лет со дня рождения И. С. Тургенева)

С 28 октября по 11 ноября 2013 года на абонементе научной литературы экспонируется выставка: «Душа моя, все мысли мои в России», посвященная 195-летию со дня рождения Ивана Сергеевича Тургенева. На ней представлено 25 изданий, некоторые из них предлагаем Вашему вниманию.

«Бессмертие человеческой жизни – в глазахискусства и истории – лежит в основании всейнашей деятельности».

Иван Сергеевич Тургенев. Жизнь. Искусство. Время / автор-сост. Ю. П. Пищулин. – Москва : Сов. Россия, 1988. – 181 с.

Эта книга не биография Тургенева и не монография о его творчестве. Великий писатель-реалист, замечательный мастер русского слова, один из образованнейших людей своего времени, Тургенев предстает здесь как выдающийся деятель русской художественной культуры в самом широком смысле слова, авторитетный знаток искусств и разносторонний художественный критик, глубоко и тонко понимающий природу творчества и психологию художника. Несколько десятилетий стоял писатель в центре литературно-общественной и художественной жизни России и Европы. При этом он всегда очень серьезно интересовался искусством, писал о нем, приобретал картины, был усердным посетителем музеев и выставок, дружил с П. М. и С. М. Третьяковыми, встречался, переписывался, сотрудничал со многими русскими художниками. Проникновенные страницы, посвященные искусству и художникам, читатель находит и в ранних произведениях Тургенева, и в повестях и романах зрелого периода, и в маленьких шедеврах «Стихотворений в прозе», завершающих его творческий путь. И хотя художественное окружение писателя и его взгляды на изобразительное искусство нельзя считать в достаточной мере изученными, биографы и исследователи творчества Тургенева сделали в последнее время немало важных открытий, установили существенные факты, опубликовали неизвестные или забытые документы. Благодаря этому место Тургенева в русской культуре, влияние его личности и творчества на многих известных русских художников можно показать более глубоко и полно.

В альбоме представлена иконография Тургенева, эта создававшаяся на протяжении полувека уникальная изобразительная летопись жизни и творчества писателя. История портретов не только документирует основные этапы его биографии в контексте важнейших событий эпохи, но и дает ценный материал для понимания особенностей становления реалистического портрета в русском художественном творчестве и искусстве фотографии. Выдающиеся произведения русской живописи и скульптуры, воспоминания современников, малоизвестные документы, переписка и произведения Тургенева вводят читателя в атмосферу общения писателя с замечательными русскими художниками. В их числе – М. М. Антокольский, А. П. Боголюбов, В. В. Верещагин, Н. Н. Ге, И. Н. Крамской, В. Д. Поленов, И. Е. Репин. На страницах альбома публикуются работы выдающихся русских фотомастеров – С. П. Левицкого, К. И. Бергамаско, К. И. Шапиро и других. Все эти фотографии – свидетельства живой восприимчивости писателя к новым явлениям художественной культуры. Тургенев уже в первые десятилетия развития фотографии высоко оценил ее общественное назначение и неизменно поддерживал все начинания и инициативы русских фотографов. Тургенев всегда положительно относился к попыткам интерпретации литературных произведений средствами изобразительного искусства. Он готов был ознакомиться с эскизами и оказать художнику любое возможное содействие. Поэтому среди авторов иллюстраций, представленных в альбоме, – выдающиеся художники, признанные мастера литературной иллюстрации. Читатель познакомится с работами А. А. Агина и П. П. Соколова, Б. М. Кустодиева и Н. А. Бенуа, а также видных современных иллюстраторов. Книга будет интересна всем любителям живописи и творчества И. С. Тургенева.

Курляндская, Г. Б. И. С. Тургенев : Мировоззрение, метод, традиции / Г. Б. Курляндская ; науч. ред. В. И. Костин. – Тула : Гриф и К°, 2001. – 230 с.

Сборник статей посвящен изучению художественного метода Тургенева в аспекте его этико-философского мировоззрения. Своеобразие эстетической позиции Тургенева выявляется и посредством сопоставлений с произведениями Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, И. Бунина, Л.Андреева, М. Пришвина и других.

Острое внимание Тургенева к «тайным силам», которые «изредка пробиваются наружу», многократно отмечалось учёными. Но до сих пор «мистическое» в миросозерцании Тургенева освещается по-разному, и вопрос о его религиозно-философских воззрениях требует дальнейшего изучения. Наш современник В. Н. Топоров отмечает приступы тоски, которые преследовали Тургенева до самой смерти. Переживание «космического»  рождало в Тургеневе не только мысли о беспредельной пустоте мира, но и то «чувство потустороннего», грозной бездны, о котором писал Борис Зайцев и на которого ссылается автор монографии. Вслед за Б. Зайцевым и другими исследователями В. Н. Топоров утверждает, что за видимым миром Тургеневу «открылись очертания иного мира, таинственного, чаще недоброго, связанного с мучительными почти физическими страданиями». Необходимо обратить внимание на то, что Тургенев называется «странным», т.е. «тёмным» и даже «ночным», но при этом признаётся, что «светлое», «дневное» является преобразующим на всех уровнях, начиная с языкового.  Наша задача – понять религиозно-философские решения писателя, его сосредоточенные раздумья, постоянные религиозно-философские искания в их многообразных проявлениях. В статье Г. А. Тиме, специально посвящённой вопросу веры и религиозности в творчестве Тургенева, говорится о национальном своеобразии русского писателя в решении вопроса о соотнесённости единичного и всеобщего, конечного и бесконечного. Всеобщее в произведениях Тургенева выступает не только в качестве идеи Бога или же «равнодушной» к конечному индивиду Природы, но и в качестве высокой идеи общественной справедливости. Наша задача состоит в выявлении уже не «социальной религиозности», а той, которая связана с отношением человека к безусловному, абсолютному началу, как первопричине мира. Религиозные мотивы в творчестве Тургенева, диалектику его религиозно-философских постижений мы прослеживаем, признавая религию сверхразумным, сверхчувственным познанием. С романтическим идеализмом Станкевича и его друзей  Тургенев связан убеждением в том, что жизнь сильна любовью, эстетическими возвышениями, религиозно-философскими прозрениями, единством естественных влечений и нравственного сознания. После Тургенев обращается к антропологическим суждениям Фейербаха. Главная мысль Фейербаха о Боге как объективированной духовной сущности человека оказалась тогда очень близкой Тургеневу. В религии писателя поражало напряжённое самоотречение, и отталкивала жестокость аскетической морали, «кровавая, мрачная, бесчеловеческая сторона этой религии, которая должна была бы вся состоять из любви и милосердия». Вынырнув из немецкого моря, Тургенев оказался западником и остался им навсегда в смысле признания ценности европейского просвещения именно для России в целях её демократического преобразования. В мировоззрении Тургенева уже в сороковые годы проявились исконные русские понятия, свойственные христианскому православному сознанию. В произведениях Тургенева и в нём самом дым пессимизма побеждался утверждением жизни в её духовной сущности, в мгновенных проявлениях сияющей красоты, в «чистых наслаждениях» мечтателей-романтиков, странников и неудачников, которым, однако, принадлежит будущее. Глубинная основа мировоззрения Тургенева сказалась в самом способе изображения человека, в образном сопряжении эмпирического и метафизического в нём. Книга заинтересует филологов, научных работников, педагогов,  всех, кто занимается изучением и преподаванием отечественной литературы XIX века.

И. С. Тургенев в воспоминаниях современников : в 2 тт. Т. 1 / сост. С. М. Петрова, В. Г. Фридлянд. – Москва : Художественная литература, 1987. – 528 с. – (Сер. литературных мемуаров).

«Вся моя биография в моих сочинениях», – сказал однажды Тургенев. Можно было бы  добавить: и в воспоминаниях о нем. Ни об одном русском писателе прошлого века, за исключением Л. Н. Толстого, не оставлено так много воспоминаний. Огромный тургеневский мемуарный фонд вобрал в себя всю жизнь писателя – от записи о его рождении, сделанный рукой матери, до воспоминаний князя А. Мещерского о последних часах Тургенева. Когда Тургеневу было семь лет, произошло восстание декабристов. Он видел Пушкина и Лермонтова. Тургенев был свидетелем революции 1848 года и Парижской коммуны. Эпоха Тургенева – это эпоха перехода от романтизма к реализму,  утверждения и расцвета реалистического искусства. Тургенев стоял в центре общественного, умственного и литературного движения своего времени. Он не был политическим борцом, но, откликаясь своими произведениями на глубинные, коренные вопросы русской жизни, в большей мере, чем многие другие видные писатели, его современники, участвовал в освободительном движении сороковых-семидесятых годов. Современников привлекал в Тургеневе уникальный талант, могучий интеллект , дар мыслителя. Мемуары о Тургеневе – порой единственный источник, знакомящий нас с отдельными периодами его жизни. Данное издание двухтомное. Первый том сборника имеет четыре раздела: «В семье», «Молодость Тургенева. Круг «Современника», «И. С. Тургенев в шестидесятые годы» и «И. С. Тургенев в воспоминаниях революционеров-семидесятников». Широк круг мемуаристов: здесь воспоминания Н. Г. Чернышевского и П. А. Кропоткина, А. А. Фета и А. Я. Панаевой, П. В. Анненкова и Д. В. Григоровича, П. Л. Лаврова и Г. А. Лопатина и других. Мемуары и приведенные в них авторские признания, на которые Тургенев был так щедр, дорисовывают его художнический облик. Он оставался писателем, художником в каждый момент своей жизни – и в радости, и в горе. Все современники, оставившие свои воспоминания о Тургеневе, неизменно отмечали в нем то качество, которое Б. М. Эйхенбаум определил словом «артистизм». Его художественная натура бурно проявлялась в самом восприятии жизни. Когда Тургенев вспоминал о памятных ему событиях, его рассказ производил на слушателей впечатление вдохновенной импровизации. Осведомленность Тургенева в мировой литературе поражала всех знавших его. Во многих мемуарах содержатся существенные для понимания ряда произведений Тургенева его собственные оценки и комментарии.

Многие годы своей жизни писатель прожил за границей, в семье Полины Виардо. Необыкновенное по силе и постоянству чувство Тургенева к знаменитой артистке не могло не привлечь внимания мемуаристов. Об отношениях Тургенева с Виардо и ее семьей рассказывается в воспоминаниях  И. Павловского, А. Боголюбова и других. Эти отношения, сложившиеся в обстановке устойчивого семейного быта артистки, их длительность казались психологической тайной, загадкой. Но как, ни привязан был Тургенев к Виардо и ее семье, чувство неудовлетворенности своим положением, своей удаленностью от родины постоянно мучило его. Многим из посещавших писателя в Буживале в последние годы его жизни бросалось в глаза это одиночество Тургенева, как бы заброшенного на чужбине. Вскоре он тяжело заболел. Тургенев сознавал, что умирает. Мысли его обращались к далекой, дорогой России. Последние годы жизни писателя, его страдания, смерть, прощание с ним его друзей во Франции, торжественные похороны в Петербурге подробно описаны многими мемуаристами. Горе переживала вся прогрессивная Россия. Книга будет интересна всем любителям жизни и творчества И. С. Тургенева.

Островский, А. Г. Тургенев в записях современников : Воспоминания. Письма. Дневники… – Москва : АГРАФ, 1999. – 528 с. – (Литературная мастерская).

В данной книге представлены собранные известным литературоведом А. Островским письма И. С. Тургенева многочисленным адресатам, среди которых такие видные представители его эпохи, как Анненков, Боткин, Фет, Толстой, Гончаров, Панаева и многие другие, а также письма и воспоминания различных людей о Тургеневе. Со страниц книги встает живой, полнокровный образ замечательного русского писателя в его творческой и человеческой ипостасях. Письма Тургенева наполнены выражениями грусти и почти отчаянья, но выражения эти в то же время окрашены какой-то игривостью и даже кокетливостью тона. Он говорит очень грустные и трагические слова, но так, как говорит актер, произносящий монолог в публику, или так, как ведут интимную беседу в светском салоне – рисуясь своей грустью; кокетничая ею как «интересным» стилем поведения, как своим салонным амплуа. Этот светско-салонный тон, несколько показной и превращающий самые грустные размышления и признания в изящно-артистическую игру стилем и самой жизнью, очень характерен для Тургенева, и в нем есть исторический смысл, характерный для эпохи. Одной из наиболее любимых адресаток писателя была графиня Е. Ламберт – женщина из высшего петербургского общества. Он много и охотно писал ей, давая здесь простор именно этому своему салонно-артистическому стилю, этой своей грустно-кокетливой causerie, которая была бы неуместна в письмах к Анненкову или Некрасову. Переписка эта длится от середины 1850-х годов до середины 1860-х – т. е. охватывает период наибольшей литературной активности Тургенева. Эпистолярный стиль писателя – особенно тот, которым он пишет к друзьям, – очень близок к стилю его литературных произведений. Он, по-видимому, сохранял черновики некоторых писем или делал из них выписки, чтобы потом воспользоваться ими как «заготовками».

Но эти заготовки совсем не похожи на сырой материал – они скорее похожи на литературные цитаты. В них сказывается опыт эпистолярной стилистики, выработанной в 40-х годах. Это эпоха бесконечных философских и душевных бесед, породивших особую литературу писем, прочитанных самоанализом и рефлексией. По сравнению с письмами пушкинской эпохи это какой-то совсем другой жанр, вовсе не экспериментальный и не домашний, несмотря на своеобразную интимность. Он послужил основой Тургеневу – отсюда и фразеология и интонация его повествования. Вся литературная деятельность и самая жизнь Тургенева были построены на уверенности в существовании особой профессии или особого качества – «артистизма», и именно в том особом смысле этого слова, который так характерен для эпохи 1830 – 1840-х годов – эпохи образования «художественной» интеллигенции, эпохи развития салонной эстетики, эпохи Брюллова, Глинки, Кукольника и т. д.

Тургенева влекла к себе салонная атмосфера – атмосфера успеха, поклонения, аплодисментов, атмосфера «талантов и поклонников». Не находя в своем писательском быту удовлетворения этим своим «артистическим» потребностям, он в шутку говорил, что хотел бы быть певцом – хоть плохоньким. Жизнью около Виардо и служением ее артистической карьере он точно заменял то, чего не хватало ему в своей собственной. Книга будет интересна всем любителям эпистолярного жанра и поклонникам жизни и творчества И. С. Тургенева.

Чернов, Н. М. Провинциальный Тургенев / Н. М. Чернов. – Москва : Центрполиграф,  2003. – 425 с., 40 с. ил. – (Россия забытая и неизвестная. Российский образ жизни).

Книга известного тургеневеда, научного консультанта Музея-заповедника «Спасское-Лутовиново» Николая Михайловича Чернова открывает читателю особый мир – неведомый и пока еще мало изученный, но всю жизнь питавший творчество Тургенева, – провинциальное окружение известного писателя, его родственные и бытовые отношения и связи.

История и генеалогия отцовского и материнского родов – Тургеневых и Лутовиновых, а также Сухотиных, Лавровых, Шеншиных и многих других, в том числе не столь известных семейств; становление родового тургеневского гнезда и течение жизни в нем, – все это в изложении авторитетного ученого, посвятившего Тургеневу не один десяток лет, уточняет многое в распространенных представлениях о жизни и творчестве Ивана Сергеевича и разрушает некоторые стереотипы советского тургеневедения.

Творческий мир этого национального художника – стихия народной жизни, эстетика деревенской, усадебной культуры, язык и природа Средней России. Здесь практически все, им опоэтизированное, все ценности, созданные писателем. Вот почему вполне правомерно такое название книги. Эпитет «провинциальный» нисколько не умаляет истинного места Тургенева в нашем культурном наследии. Речь идет о художнике европейских масштабов, образованнейшем человеке своего времени. Усматривать противоречие в этом двуедином  определении нет никаких оснований. Каждое поколение самостоятельно осваивает культурные богатства. По-своему воспринимает и творческое наследие Тургенева. Иначе, чем предшественники, оценивает его романы и повести. Находит собственные сценические решения для его драматургии. Это – закономерность. Ее не миновать и нам.

Один из основоположников русской художественной прозы, Иван Сергеевич Тургенев сумел завершить предпринятый еще Карамзиным и Пушкиным нужнейший труд по устроению литературной речи. Открытые классиками законы словесности испытаны временем. А их понимание прекрасного растворено в крови каждого из соотечественников. В книге предпринимается попытка определить реальные источники произведений Тургенева, поведать о его соседских, усадебных связях. И – в немалой мере – изложить  хронику губернской и уездной жизни, от которой Тургенев, казалось бы, сознательно дистанцировался. Оригинальность материала, составившего живую ткань книги, серьезная документальная основа, россыпи имен, уникальные фотографии, часть которых публикуется впервые, в совокупности делают исследование Н. М. Чернова неоценимым вкладом в российскую культуру.

Эта книга, как и вся серия, рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся отечественной историей, краеведов, гидов, любителей творчества И. С. Тургенева, а также на государственных служащих и общественно-политических деятелей, ученых, причастных к формированию новых духовных ценностей возрождающейся России.

И. С. Тургенев. Новые исследования и материалы : сборник исслед. / редкол. : Л. А. Балыкова, Н. П. Генералова, В. А. Лукина ; отв. ред. : Н. П. Генералова, В. А. Лукина ; Ин-т рус. лит. (Пушкинский Дом) РАН. – Москва ; Санкт-Петербург : Альянс-Архео, 2012. – Вып. 3 : К 150-летию романа “Отцы и дети”. – 670 с., 1 л. портр. : ил.

Данный  сборник включает исследования отечественных и зарубежных ученых, посвященные малоизученным аспектам биографии и творчества И. С. Тургенева, в частности: его деятельности как критика, переводчика, редактора и драматурга, истории родовой библиотеки Тургеневых-Лутовиновых и последующему отражению читательского опыта в творчестве писателя, отношения Тургенева с русскими и зарубежными литераторами (А. Григорьев, Л. Толстой, Т. Шевченко, Ж. Этцель, А. Больтц, Р. Поль), а также многообразным связям с семьей Виардо, Трубецких-Орловых и других. В книге несколько разделов : «Статьи», в который вошли материалы о русских друзьях писателя, о Тургеневе-переводчике, о периодических изданиях Мемориальной библиотеки  Тургенева и др. Следующий раздел: «Сообщения» включает статьи о текстологических ошибках, деятельности Тургенева как переводчика. Отдельный раздел составляют материалы, посвященные его самому известному роману «Отцы и дети». В раздел включены статьи: о писателе как редакторе немецкого перевода романа, некоторые дополнения к комментарию романа Тургенева, о родословной главного героя романа.

Особое место в сборнике уделено публикациям неизвестных ранее документов: это либретто новонайденной оперетты Тургенева, неизвестные ранее письма писателя зарубежным друзьям, а также письма к нему Я. П. Полонского и М. Н. Толстой (сестры Л. Толстого) и др.  В книгу включены «Материалы к Тургеневской энциклопедии», знакомящие читателя с результатами готовящегося издания. Большой интерес представляет подборка публикаций из газеты «Новое время» в связи с кончиной писателя. Сборник посвящен памяти выдающегося тургеневеда М. К. Клемана, безвременно погибшего в годы Блокады Ленинграда. В сборник включены: список иллюстраций, указатель произведений и замыслов И. С. Тургенева и указатель имен.

Данное научное издание предназначено для специалистов по истории русской литературы XIX века, а также для широкого круга читателей, интересующихся малоизвестными страницами отечественной культуры.

Приглашаем посетить эту выставку в аудиторию 2-01Д.

Оставьте свой отзыв