Прижизненные издания произведений Л. Н. Толстого

Мы хотим познакомить уважаемых читателей с прижизненными изданиями произведений Л. Н. Толстого, хранящихся в редком фонде Научной библиотеки ВолГУ.

Список книг

1.    Толстой, Л. Н.  Полное собрание сочинений,запрещенных в России, Л. Н.Толстого. Т.II : Критика догматического богословия. – Издание «Свободнаго слова»  № 70  под редакцией В.Черткова. – Christchurch,Hants, England , 1903. – 326 с.

2.    Толстой, Л.Н.  Новые произведения Л.Н.Толстого. – Выпуск второй : I.Божеское и человеческое; II.Это ты; III.Паскаль; IV.Ламенэ; V.Петр Хельчицкий. Издание книгоиздательства «Посредник» № 658. – Москва : тип. т-ва И. Н.Кушнерев и К,  1907. -   95 с.

3.    Толстой, Л. Н.  Круг чтения : Избранные,собранные и расположенные на каждый день Львом Толстым мысли многих писателей об истине, жизни и поведении. Т.1 . Издание «Посредника», напечатанное под личным наблюдением Л. Н. Толстого.  – Издание третье. – М. : тип.т-ва И. Н.Кушнерев и К , 1910. – 536 с.

4.    Толстой, Л. Н.  О жизни : отд.оттиск мартовской книжки журнала”Всемирный вестник” / гр. Л. Н. Толстой. -  С.-Петербург : тип.т-ва И. Н.Кушнерев и К, 1906. -  138 с.

5.    Толстой, Л. Н. Исповедь : Вступление к сочинению “В чем моя вера?” : отд.оттиск январской  книжки журнала “Всемирный вестник” / гр. Л. Н. Толстой. – С.-Петербург.: тип.т-ва И. Н. Кушнерев и К , 1906 . – 62 с.

6.    Толстой, Л. Н. В чем моя вера? – С.-Петербург : Издание редакции журнала «Всемирный вестник»,  1906. – (Серия неизданных в России сочинений графа Льва Николаевича Толстого).

7.    Толстой, Л. Н.  Единственное средство : отд. оттиск январской книжки журнала”Всемирный вестник”. – Изд. второе. – С.-Петербург : тип.т-ва И. Н..Кушнерев и К, 1906. – 18 с.

 

Толстой Л. Н.Исповедь. Фрагменты.

 

Духовный кризис, пережитый Толстым в конце 1870 — нач. 1880 гг., завершился переломом в его мировоззрении. В “Исповеди” (1879—1882) писатель говорит о перевороте в своих взглядах, смысл которого он видел в разрыве с идеологией дворянского класса и переходе на сторону “простого трудового народа”.

«Не найдя разъяснения в знании, я стал искать этого разъяснения в жизни, надеясь в людях, окружающих меня, найти его, и я стал наблюдать людей — таких же, как я, как они живут вокруг меня и как они относятся к этому вопросу, приведшему меня к отчаянию.

И вот что я нашел у людей, находящихся в одном со мною положении по образованию и образу жизни.

Я нашел, что для людей моего круга есть четыре выхода из того ужасного положения, в котором мы все находимся.

Первый выход есть выход неведения. Он состоит в том, чтобы не знать, не понимать того, что жизнь есть зло и бессмыслица. Люди этого разряда — большею частью женщины, или очень молодые, или очень тупые люди — еще не поняли того вопроса жизни, который представился Шопенгауэру, Соломону, Будде. Они не видят ни дракона, ожидающего их, ни мышей, подтачивающих кусты, за которые они держатся, и лижут капли меду. Но они лижут эти капли меда только до времени: что-нибудь обратит их внимание на дракона и мышей, и — конец их лизанью. От них мне нечему научиться, нельзя перестать знать того, что знаешь.

Второй выход — это выход эпикурейства. Он состоит в том, чтобы, зная безнадежность жизни, пользоваться покамест теми благами, какие есть, не смотреть ни на дракона, ни на мышей, а лизать мед самым лучшим образом, особенно если его на кусте попалось много. Соломон выражает этот выход так:  “И похвалил я веселье, потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем.”

Третий выход есть выход силы и энергии. Он состоит в том, чтобы, поняв, что жизнь есть зло и бессмыслица, уничтожить ее. Так поступают редкие сильные и последовательные люди. Поняв всю глупость шутки, какая над ними сыграна, и поняв, что блага умерших паче благ живых и что лучше всего не быть, так и поступают и кончают сразу эту глупую шутку, благо есть средства: петля на шею, вода, нож, чтоб им проткнуть сердце, поезды на железных дорогах. И людей из нашего круга, поступающих так, становится все больше и больше. И поступают люди так большею частью в самый лучший период жизни, когда силы души находятся в самом расцвете, а унижающих человеческий разум привычек еще усвоено мало.

Я видел, что это самый достойный выход, и хотел поступить так.

Четвертый выход есть выход слабости. Он состоит в том, чтобы, понимая это и бессмысленность жизни, продолжать тянуть ее, зная вперед, что ничего из нее выйти не может. Люди этого разбора знают, что смерть лучше жизни, но, не имея сил поступить разумно — поскорее кончить обман и убить себя, чего-то как будто ждут. Это есть выход слабости, ибо если я знаю лучшее и оно в моей власти, почему не отдаться лучшему?.. Я находился в этом разряде.

Мое знание, подтвержденное мудростью мудрецов, открыло мне, что все на свете — органическое и неорганическое — все необыкновенно умно устроено, только мое одно положение глупо. А эти дураки — огромные массы простых людей — ничего не знают насчет того, как все органическое и неорганическое устроено на свете, а живут, и им кажется, что жизнь их очень разумно устроена!

И мне приходило в голову: а что как я чего-нибудь еще не знаю? Ведь точно так поступает незнание. Незнание ведь всегда это самое говорит. Когда оно не знает чего-нибудь, оно говорит, что глупо то, чего оно не знает. В самом деле выходит так, что есть человечество целое, которое чудило и живет, как будто понимая смысл своей жизни, ибо, не понимая его, оно не могло бы жить, а я говорю, что вся эта жизнь бессмыслица, и не могу жить.

Никто не мешает нам с Шопенгауэром отрицать жизнь. Но тогда убей себя — и не будешь рассуждать. Не нравится тебе жизнь, убей себя. А живешь, не можешь понять смысла жизни, так прекрати ее, а не вертись в этой жизни, рассказывая и расписывая, что ты не понимаешь жизни. Пришел в веселую компанию, всем очень хорошо, все знают, что они делают, а тебе скучно и противно, так уйди.

Ведь в самом деле, что же такое мы, убежденные в необходимости самоубийства и не решающиеся совершить его, как не самые слабые, непоследовательные и, говоря попросту, глупые люди, носящиеся с своею глупостью, как дурак с писаной торбой?

….Разумное знание в лице ученых и мудрых отрицает смысл жизни, а огромные массы людей, все человечество — признают этот смысл в неразумном знании. И это неразумное знание есть вера, та самая, которую я не мог не откинуть. Это Бог 1 и 3, это творение в 6 дней, дьяволы и ангелы и все то, чего я не могу принять, пока я не сошел с ума.

Положение мое было ужасно. Я знал, что я ничего не найду на пути разумного знания, кроме отрицания жизни, а там в вере — ничего, кроме отрицания разума, которое еще невозможнее, чем отрицание жизни. По разумному знанию выходило так, что жизнь есть зло, и люди знают это, от людей зависит не жить, а они жили и живут, и сам я жил, хотя и знал уже давно то, что жизнь бессмысленна и есть зло. По вере выходило, что для того, чтобы понять смысл жизни, я должен отречься от разума, того самого, для которого нужен смысл.

Но понятие мое о Боге, о том, которого я ищу? — спросил я себя. — Понятие-то это откуда взялось?» И опять при этой мысли во мне поднялись радостные волны жизни. Все вокруг меня ожило, получило смысл. Но радость моя продолжалась недолго. Ум продолжал свою работу.

«Понятие Бога — не Бог, — сказал я себе. — Понятие есть то, что происходит во мне, понятие о Боге есть то, что я могу возбудить и могу не возбудить в себе. Это не то, чего я ищу. Я ищу того, без чего бы не могла быть жизнь». И опять все стало умирать вокруг меня и во мне, и мне опять захотелось убить себя».

Полный текст статьи (388 KB, pdf)