Шарль-Ру, Э. “Непостижимая Шанель”

Аннотация:

Эдмонда Шарль-Ру предлагает читателям свою версию жизни Габриэль Шанель – женщины-легенды, создавшей самобытный французский стиль одежды, известный всему миру как стиль Шанель. Многие знаменитости в период между двумя мировыми войнами – Кокто, Пикассо, Дягилев, Стравинский – были близкими свидетелями этой необычайной, полной приключений судьбы, но она сумела остаться загадочной для всех, кто ее знал. Книга рассказывает о том, с каким искусством Шанель сумела сделать себя совершенной и непостижимой.

Шарль-Ру, Э. Непостижимая ШанельШарль-Ру, Э. Непостижимая Шанель : пер. с фр. – М.; Смоленск : Прогресс : Русич, 1996. – 496 с. – (Женщина-миф).

Шифр: ББК   84(4Фра)6 Ш 26
Инвентарный номер: С101746-х/аб

 

Мадам Эдмонда Шарль-Ру позволила себе несколько преувеличить “роль личности в истории” и одновременно несправедливо принизить научную цену своего скрупулезного исследования, дав ему столь “любительское” и непритязательно лаконичное название – оно к лицу скорее чисто женским дневниковым трогательным заметкам “о моей любимой школьной подружке Коко”, заслуживающим внимания разве что благодаря этой самой трогательности. Очевидно не таковы данные “заметки”, что по объему, что по содержанию, насыщенные “до неприличия” всевозможными подробностями, фактами, свидетельствами… И вовсе не о Шанель, с какой стати?

 

Так, об эпохе. Эпохе Упадка – Бунтарства – Новизны ради Новизны, всего разом – или провала. Да, допустим, Шанель повезло родиться и пробиться в нужное время в нужном месте; но так ли это “неповторимо”? В этом – первое и, пожалуй, последнее, даже пикантно трогательное в своем одиночестве прегрешение, да и то вполне объяснимое той самой девичьей влюбленностью уже не в подругу, а в эталон другого, взрослого мира – классную даму, мадемуазель совершенство (почему-то вечную мадемуазель…) Именно лишь как один возможный результат жесткого естественного отбора этого мира – почти в стиле “унисекс”, боготворимом самой “боготворимой”, и вырастает субтильная фигурка Шанель в своего рода Символ.

 

Зеркало какой-нибудь революции – умонастроений, нравов, одежды наконец.

 

Этот авантюрный бытописательный роман (уж воспользуемся точной литературоведческой терминологией) начинается, как и полагается, задолго до появления на свет героини, с подробного копания в ее довольно темном, по ее же вине, происхождении: не любила будущая г-жа Шанель, знаете ли, суровой грубой правды, а предпочитала мистификацию в любом виде. Скажите на милость, ну какая разница при ее-то деньгах, положении и дерзости взглядов, что вышла она из самого что ни на есть народа, ведь можно было этим даже “гордиться” – посмотрите, мол, какая я “селф-мэйд-вумэн”… Так нет же, она прибегает к намекам здесь, приукрашает там, вплоть до начала своей далеко не романтичной юности, проходившей между модной мастерской, содержавшейся ею в клане, в пае с безропотными сестрами, и еще более модным, но без особых претензий кабаре, где она пыталась что-то попевать, поплясывать без особого, честно говоря, таланта.

 

Да, но с какими планами! Вырваться и еще раз вырваться – на волю, что означало вверх, в круг тех, кто лениво хлопал, когда она в сотый раз затягивала свой “визитный” шлягер “Коко-коко”. Вырваться, ворваться и доказать. Иначе к чему все эти поездки в замки, поместья, изучение роскошных интерьеров . Понятно, к чему – чтобы стать “незаконной” одного из… Скажете, цель не из высоких? Но незаконная незаконной рознь. Так и случилось при знакомстве с Бальсаном, неординарным представителем элиты, притом также имевшем тайный гложущий изъян темного происхождения. Так или иначе, пара состоялась; их тянуло друг к другу: молодые, ультрасовременные и готовые рисковать всем на свете, включая и самих себя, – просто ради особого вида извращенности и страсти к кофе по-французски и черному юмору, порой граничащего с самоубийством. Кстати, эта “жертвенность”, распространяемая на близких, но уже “использованных” людей, присущая принципам жизнеустройства Шанель (и многими подмеченная), истекает именно оттуда, из мест обитания новых аристократов, столь же отличных от старого поколения, сколь и средства их передвижения – порода, подточенная изнутри. Здесь ли сформировалась нерушимая заповедь Коко: рассчитывай только на себя. Независимость, распространившаяся и на призвание: мой стиль, узнаваемый, непохожий, неизменный. Может, поэтому преемник Бальсана, знаменитый Бой, женившись на “благородной” и благопристойной, немедленно заскучал; не разойдясь с Шанель до конца, он навсегда останется для нее “настоящей любовью”. И деловым партнером.

Страницы: 1 2 3

Оставьте свой отзыв