“Control + Shift. Публичное и личное в русском интернете” под ред. Н. Конрадовой

Аннотация:

Статьи, представленные в сборнике, посвящены такому постоянно меняющемуся и постоянно меняющему нас самих пространству, как интернет. Каким образом виртуальная реальность перераспределяет границы между публичным и приватным? Какие механизмы стоят за он-лайновым конвертированием “реальной” культурной идентичности и как сложившиеся в сети культурные образцы воздействуют на наши поведенческие стратегии и модели социального взаимодействия? Какова специфика русского LiveJournal и кто такие “падонки”, сошедшие со страниц “Удаффкома”?

Об этом и многом другом пишут как российские и немецкие социологи и историки культуры, так и сами первопроходцы русского Интернета.

 

Публичное и личное в русском Интернете

Публичное и личное в русском Интернете

Control + Shift. Публичное и личное в русском интернете = Control + Shift. Public and Private Usages of the Russian internet : сб. статей / под ред. Н. Конрадовой, Э. Шмидт, К. Тойбинер. – М. : Новое лит. обозрение, 2009. – 318 с. : ил. – Парал. загл. на англ. яз. – ISBN 978-5-86793-683-9.

Шифр: ББК   60.524.224.56я43 C 76
Инвентарный номер: Б23084-к/х; Б23085-н/аб

Вступление

Control + Shift + Культура

Control + Shift: комбинации клавиш на клавиатуре компьютера (shortcuts) предоставляют «быстрый доступ» к команде или операции. Они значительно упрощают использование программного обеспечения и интернет-технологий. «Быстрый доступ» так удобен и прост в использовании, потому что следует принятым стандартам-, с его помощью легко редактировать, копировать или исправлять любые документы и файлы. Но, в отличие от стандартных технологий, социальная практика демонстрирует гораздо большее многообразие и одновременно – неизменность. Вопрос о том, насколько исторический опыт и культурная идентичность влияют на использование коммуникационных технологий, остается предметом бурных дискуссий. Мнения располагаются между двумя полюсами – культурным империализмом, действующим посредством глобальных СМК, с одной стороны, и утверждением ре-национализации и ре-этнизации глобальных технологий – с другой.

Иначе говоря: приводит ли повсеместное распространение и внедрение компьютерных и информационных технологий, разработанных, как правило, для нужд западного англоязычного общества, к унификации культурных моделей поведения? Или же упорное стремление к культурной специфике в СМК, напротив, создает искусственную этничность, своего рода «кибер-фольклор»?

Control + Shift + Власть

Информационные технологии – это технологии власти. Несмотря на политическое и экономическое присвоение и «аннексии» интернета, в существующих в настоящее время глобальных сетях, с их сравнительной доступностью, непросто установить экономический и политический контроль: сети способствуют инициативам на уровне пользователя [Горный, Горошко]. Эта доступность, однако, не всегда принимает форму «либерального» фактора [Горюнова], иллюстрацией чему служит особенно умелое использование интернета фашистскими, экстремистскими и националистическими движениями. Символом такой двойственности могут стать клавиши быстрого доступа «control + shift»: это страх перед контролем, так и стремление к нему [Шмидт/Тойбинер]. А кроме того – желаемые или нежелательные сдвиги (shifts) индивидуального и социального поведения в сети. Попытки контролировать непокорный интернет – как политические (цензура или надзор), так и экономические (проблемы копирайта, коммерциализация) – постоянно сталки-ваются с новыми технологическими «решениями» и быстро меняющимися моделями использования.

Control + Shift + Теория

«Mutatis mutandis» – латинское выражение, выгравированное на интерактивной иконе Олега Янушевского с нашей обложки, означает «изменение того, что подлежит изменению». Этот термин, часто использующийся в экономике и юриспруденции для адаптации соглашения или юридического документа к меняющимся условиям, также приложим и к изучению культуры и СМК. Так, глобальные коммуникационные технологии существуют на мировой арене, но применяются в специфических местных контекстах, что приводит к растущему разнообразию использования СМК или, другими словами, к необходимости «кодирования» (character encoding) – как электронного, так и культурного.

Таким образом, термины, теоретические модели, эмпирические подходы должны меняться вместе с меняющимися обстоятельствами. Но до какой степени? Вопрос о влиянии, которое оказывают технологические стандарты на культурные традиции и социальные модели поведения (и наоборот) стал для авторов этой книги предметом особенно оживленного обсуждения. Перенос научной терминологии, разработанной в западной традиции (отражающей определенную социальную реальность), на русскую почву часто вызывал сомнения [Кратасюк, Горюнова, Горный]. Так, например, термин «контрпубличная сфера», часто используемый для описания новых социальных сфер, возникающих в интернете, в меньшей степени подходит для описания феномена русского сегмента интернета, хотя там наблюдаются схожие явления [Шмидт/Тойбинер].

Ответ на вопрос об универсальности или, наоборот, исторической обусловленности научной терминологии дать непросто, ведь отказ от принятой и «общей» терминологии может в конечном итоге заставить науку спасовать перед кажущейся «необъяснимостью» других культур (ср. известную цитату о том, что «умом Россию не понять») [Конрадова]. С другой стороны, применение общепринятых терминов, часто основанных на практике и опыте западного мира, может привести к фальсификации результатов. Настоящая книга предлагает различные ответы на материале анализа личного и публичного использования русского интернета – порой эти ответы противоречат друг другу и могут подтолкнуть к дальнейшим обсуждениям и исследованиям.

Control + Shift + Традиция

«Икона поколения Пепси» Олега Яну- шевского символична для книги и в другом смысле: она представляет собой художественный подход и осмысление разных сторон сегодняшних медиа. Ведь СМК являются смесью глобальных и локальных символов и традиций, новым многообразием форм, содержаний и субъектов коммуникации, интерак-тивным вызовом в глобальном переплетении власти. А заодно – и отражением уже состоявшейся традиции современного русского искусства, которое часто осмысляет подобную символическую конвергенцию, характерную для российского общества. Таким образом, эта картина обогащает и расширяет научный подход, представленный в приведенных ниже статьях. Рассмотрим вкратце возможные значения «Иконы поколения Пепси» и нашего сборника.

Почему икона?

Икона – не просто художественная форма, но и часть православной религиозной символики. Она служит проводником для множества различных значений: это и окно в трансцендентные миры веры, и часть культурного наследия, и поистине «мультимедийный» предмет, совмещающий вербальные и изобразительные средства. Кроме того, икона выражает «мировоззрение» – особое восприя¬тие пространства и времени, внешних и внутренних миров, индивидуального и общественного [Горных/Усманова]. Как икона, так и интернет представляет собой культурную модель, так как по нашему мнению является не просто коммуникационной технологией, но и средством, воплощающим определенное мировоззрение (по крайней мере, оказывающим влияние на нашу картину мира). Оба представляют собой культурные и культовые объекты, подверженные постоянным изменениям.

Символическое смешение

В «новые иконы» художник вносит «чуждые» элементы: символы и иконы политики и поп-культуры совмещаются с традиционными мотивами с целью подчеркнуть присущие им свойства фетишей. Так, флаг Российской Федерации приравнивается к логотипу Пепси; оба представляют собой культурные бренды, как и православные святые с коммунистическими героями. Таким образом, эти новые иконы можно рассматривать как признаки «великого пути России от коммунизма к православию», на что указывает Янушевский, привлекая вни¬мание к идеологической подоплеке обоих «мета-нарративов», противящихся изменениям: «Модули русского сознания – древние, как православие, и прекрасные в своей языческой простоте. Их формальная изоляция противостоит малейшим структурным воздействиям».

В то же время работы Янушевского не раскрывают новых смыслов современной русской культуры: русские художники используют идею сравнения и противостояния западных, советских и православных элементов на протяжении уже более сорока лет (образы «Пепси» и «Кока-колы», российский триколор, красная звезда и иконы). Янушевский использует широко распространенные массовые образы, которые можно даже считать кичевыми. По мнению некоторых авторов настоящего сборника, сам дискурс «нашего Рунета» представляет собой подобную попытку реконструировать (утопическую) концепцию «истинной» России с ее «недоступностью уму», «духовностью» и прочими воображаемыми характеристиками [Крата- сюк, Конрадова].

Интерактивность

В новые иконы Янушевского встроены компьютерные чипы – знаки будущего, а также разнообразные технические и коммуникативные устройства (радиоприемник, калькулятор, цифровые измерительные приборы, сенсоры). Го¬лова святого начинает поворачиваться, когда зритель нажимает на красную кнопку. Разумеется, это довольно ограниченный вариант интерактивности, но все же он вовлекает зрителя, подвигает его к действию и отражает природу его участия в социальных практиках. В отличие от православного понимания иконы как объекта культа и почитания, такое использование, несмотря на отдаленность от революционного искусства, встретила жесткое сопротивление.

Идеология

Сам Янушевский прекрасно отдает себе отчет в проблематичности своих работ, которые он считает идеологическими. Для него важнее всего интеграция разнородных культурных материалов и стратегий; деконструкция культурных табу для него – не самоцель, а лишь часть процесса (де) идентификации. Его «Новые иконы» выставлялись в 2003 году в Москве, в галерее Марата Гельмана, значительной фигуры и в русском интернете. Выставка новых икон в Санкт- Петербурге в 2004 году была частично уничтожена вандалами, и художник в настоящее время работает в Лондоне.

Интернет появился в России сравнительно поздно [Боулз], во времена общих социальных преобразований и на фоне все еще традиционалистского общества. Все это делает его также своего рода провокацией, стимулом к развитию различных культурных моделей поведения, от сопротивления и сосуществования до участия – как показывают примеры, собранные в нашем сборнике. Вошедшие в него статьи содержат «стоп-кадры» 2004-2005 годов, закладывающие основу для будущего сравнительного анализа. Диалогичная, открытая структура сборника в целом отражает процесс теоретизирования и рефлексии этого времени и в итоге может в будущем сама стать предметом научного анализа.

Наталья Конрадова, Кати Тойбинер, Энрика ШмидтМосква
Мюнстер, Бохум – Май 2005

Оставьте свой отзыв