И. В. Сталин – государственник и полководец : сб. материалов науч.-практ. конф.

Аннотация:

Основу настоящего издания составляют материалы научно-практической конференции, посвященной 130-летию со дня рождения И.В. Сталина (г. Волгоград, декабрь 2009 г.). В статьях сборника раскрывается роль И.В. Сталина как государственного, политического и партийного руководителя в истории социалистического периода развития нашей страны, показывается несостоятельность всякого рода фальсификаций и измышлений, нацеленных на опошление историческогопрошлого СССР. Издание предcтавляет интерес для всех, кого интересует историческая правда о великий России.

И. В. Сталин - государственник и полководецИ. В. Сталин – государственник и полководец : [сб. материалов науч.-практ. конф., посвящ. 130-летию со дня рождения И. В. Сталина. Волгоград, дек. 2009 г.] / [Г. А. Зюганов [и др.] ; отв. ред.: В. Н. Попов, М. А. Таранцов] ; Волгогр. обком КПРФ ; Фракция депутатов-коммунистов Волгогр. обл. Думы. – Изд. 2-е, испр., перераб. и доп. – Волгоград : Принт, 2011. – 272 с., 4 с. ил. – Победе советского народа в Великой Отечественной войне посвящается. – ISBN 978-5-94424-171-9.

 

Шифр: ББК   63.3(2)6-8я434 С 76
Инвентарный номер: С216522-к/х

 

Ю. Алексеев

Для чего мы издаём Сталина

 

Рабочему университету им. И. Б. Хлебникова исполняется 15 лет. И десять из них мы занимаемся изданием сталинских Сочинений. Многие ошибочно считают это нашей главной работой. Одни полагают при этом, что как сталинисты, фанатики «командно-административного» стиля и имперского извращения социалистического развития, мы вообще занимаемся бог знает чем. Другие считают, что чересчур мало мы Сталина издаем и вообще недостаточно для сталинистов работаем на прославление вождя.

 

Большинство же ничего об этом не знает вовсе, большинству все равно. Между тем, главной нашей деятельностью было и остается просвещение (в этом году в свет вышел подготовленный нами выпуск видеолекций по истмату, отечественной истории и политэкономии). И мы, работающие в Университете коммунисты, конечно же, были и остаемся в первую очередь приверженцами научного подхода к общественному развитию, а не конкретной персоны, сколь бы значителен не был ее вклад в дело освобождения человечества от буржуев и паразитов.

 

Так почему же мы издаем все-таки Сталина?

 

Ответом является неослабевающий общественный интерес к советской эпохе. Конечно, власть предержащим выгодно представлять этот интерес ностальгией для старших и увлечением ретро для юных. Этакое невинное рефлексирование из уюта и благоденствия возрожденной России по навсегда ушедшей, удивительной и страшной старине. Нынче-то, мол, «все встало на свои места». На моих глазах экскурсовод заявила второклассникам в музее Великой Отечественной войны: «Не смотрите, что на диораме представлен не российский, а красный флаг. Вашим дедам и прадедам пришлось жить в непростое время, когда основа общественных ценностей коренилась в 1917-м году. А для нас, россиян, такая основа – вся тысячелетняя история нашей Родины». Конечно, куда уж там. Однако кто бы что ни болтал, пустая, бездуховная и бесталанная пора не рождает в лучшем случае вакуум, в худшем – смрад. Для полноценной жизни нужен воздух настоящий, наполненный страстью, невозможный без смысла жизни, и личной, и общественной. Таким смыслом не могут быть накопление собственности и зарабатывание денег. Даже на фоне шумных спортивных побед.

В XX веке живет душа нашего человека. Даром что тело его перескочило в век следующий. И чем больше дистанция меж ними, тем сильнее тяга к подлинно человеческому. И так будет до тех пор, пока люди вновь не обретут себя в жизни, а наша Родина в мире и истории.

Нагородили, скажи, огород, – причем тут Сталин-то? А притом, что, оказывается, ни хулители нашей истории и торговцы нашими ценностями, ни хранители ее и борцы за достойное человека будущее, так или иначе обойти фигуру эту не могут. Глыба – велика больно, не шибко-то и объедешь. Во многом, конечно, виноваты трактовки, наслоившиеся на подлинное историческое полотно, неизбежно его упрощающие и искажающие. Затерты детали, перевраны тона, исчезли многие герои. Центральную же фигуру замазать не выходит – как ни старайся, а пятно остается, – хоть режь да зашивай. Одни щедро поливают черным, другие прилаживают золото лепнины. Поди, разгляди, что там под…

Для одних Сталин – удобное пугало, символ людоедского террора и уравниловки, задушенных свобод и идей. Другие видят в нем гения, сверхчеловека, прозревшего века и сгубленного пигмеями. Так куклой, монументом заслоняют истину. Меньше всего, оказывается, тех, кто пытается разобраться в хитросплетениях Истории, объективного процесса, редко-редко выбрасывающего на поверхность незаурядную личность. Как же соблазнительно свести сложность процесса к чьим-то персональным достоинствам и недостаткам, вырезать из холста фигурку, подретушировать, где надо, и представить вместо цельной картины. Только много при этом поймешь?

 

А и нечего понимать, скажут радетели за вечное рыночное счастье. Преступная, безумная эпоха, под стать вождю. Нет, кричат с другой стороны, понимать нечего не поэтому: великий Отец и Гений все уже понял, задумал и воплотил, нам завещано вернуть и повторить.

 

Намеренно беру крайности: они ярче, их больше людей замечает. И если о социалистическом опыте в СССР наши соотечественники, по сути, знают все меньше, то про СТАЛИНИЗМ так или иначе слышали все. Потому обойти эту фигуру и немыслимо, коль уж задашься целью разобраться в корнях, понять, почему фашизм одолели, а торгаша нет, осознать, насколько в самом-то деле мы были и остаемся людьми советскими, оценить, что из багажа отцов пригодится нам в пути, а что – хочешь не хочешь – навсегда принадлежит истории. И первым условием здесь должна стать опора на факт. Опыт доказывает: мало толку в одних впечатлениях и размышлениях, увенчивающихся очередной трактовкой. Трактовки нужны, без них множество фактов останется разрозненной мешаниной, лишенной логики и смысла. Но частенько бедные факты низведены до унизительно подсобной роли прислужников Замысла. Тогда достаточно двух-трех цитат, ссылки на авторитетные мемуары, личного ощущения – и готов приговор исторической личности или целой эпохе. (Должно быть, каждому попадались то-о-олстые монографии, – иногда не в одном томе, – по тому или иному историческому в¬просу. Откроешь сзади, где библиография, – а там два десятка ссылок на такие же книжки. То есть, умному автору исторические источники не понадобились: очевидно, он и так все знает… Особенно много таких умников стало сейчас. И ведь все, стервецы, наперебой норовят поведать нам про «тайны» советской истории!).

 

Документ – всегда факт. Подчас говорящий больше, чем хотел сказать его автор. Но всегда говорящий об авторе (даже, когда перед нами фальшивка, с чем, к сожалению, тоже приходится сталкиваться). Исторический документ, созданный в событийном контексте, тем более, человеком осведомленным, способным влиять на многое, сознающим свою ответственность за принятые решения, находящимся на перекрестке важнейших процессов – это уже историческое свидетельство. Серия документов, представленных в хронологическом порядке, без изъятий (разумеется, в меру их доступности исследователю), снабженная краткими справками о лицах и упомяну тых фактах – документальная основа для анализа. Анализа действий тех или иных лиц, объективных процессов, увязывания причин и следствий. База для осмысления эпохи.

 

Вот что такое издаваемые сегодня сталинские Сочинения.

 

Тут уж не больно-то развернешься с шумными «разоблачениями» и сенсационными «открытиями». Факты вообще враждуют с «творческим освоением» прошлого, особенно с таким, что принято нынче в качестве нормы в беллетристике и на экранах. При этом совсем не обязательно бывает нырять в архивные глубины, масса документов разбросана в разнообразных научных публикациях, нужно только дать себе труд разыскать их и добросовестно с ними ознакомиться. Архивы же – подлинный кладезь информации о минувшем. Так аккуратно и скрупулезно хранить свидетельства своей деятельности, как это делали большевики – дай бог каждому.

Принято, например, считать, что судьба закона стоимости после бурных дискуссий 20-х годов всерьез заинтересовала советское руководство лишь после войны и связывать это с появившимися в 1952 году «Экономическими проблемами социализма в СССР». Советскую экономическую политику нынче объявляют инструментом неумеренной централизации и целенаправленного закабаления рабочих и геноцида крестьян. А между тем серьезную пищу для размышлений на эту тему дают речь Сталина на Пленуме ЦК ВКП(б) 26 ноября 1934 года об отмене карточной системы (Соч. Т. 18. С. 74) и беседа об учебнике «Политической экономии» 29 января 1941 года (Т. 14 (второе издание). С. 562). Сопоставляя слова и действия руководства СССР в экономической, политической, культурной сферах (для анализа имеется достаточно источников) приходишь, по меньшей мере, к двум выводам. Во-первых, очевидно стремление к научному подходу во всех сферах общественного развития: и при отказе от исчерпавшего возможности нэпа, и при допущении товарно-денежных отношений в рамках становящегося социалистического хозяйства, и в усиленном самобытном развитии национальных культур как условии их последующего снятия в едином культурном и языковом мировом пространстве. Решения выверялись, шаги продумывались. Случайного и спонтанного практически не было (что, ко-нечно, само по себе не исключало ошибок). Во-вторых, до чего печален уровень экономической мысли сегодня. Абстрагируясь от никому не интересного технарства в оценках рынков и курсов, приходится констатировать, что нас «кормят» варевом полуторавековой выдержки, еще домарксовых времен. В сравнении с этим даже наивные подчас советские планы и прогнозы – новаторство на фоне реакции и отсталости. Не верите? Почитайте и сравните сами. А идеи и практика планирования в континентальных масштабах – послезавтрашний день для современного капиталистического хозяйства.

 

Разумеется, подобные статьи и стенограммы не станут нынче рекомендовать студентам-экономистам. Зато всем студентам и школьникам обязательно расскажут о злодеяниях сталинского режима. Обширный документальный материал, привлеченный историком Ю.Н. Жуковым в рамках монографии «Иной Сталин», посвященной 30-м годам, рисует достаточно ясную картину, в рамках которой миф о «безграничной власти тирана» не выдерживает критики. Те, кто этот миф выдумал, едва ли сами руководили какими-либо крупными человеческими сообществами. Это немыслимая вещь. И драматическая, часто трагическая острота политических столкновений, вылившихся в массовые репрессии, требует непредвзятого научного исследования (не имеющего ничего общего с охами и ахами по «сотням миллионов невинно пострадавших»). Эти документы, а также подборка документов из архива ФСБ (преимущественно опубликованные к сборнике «Лубянка и Сталин») вошли в тт. 1 18, и будут публиковаться нами далее.

 

Принципиальная и последовательная политика Советского Союза в предвоенный период, направленная, с одной стороны, на мобилизацию здоровых сил в мире для противостояния фашистской угрозе, с другой – на подготовку собственно СССР к неизбежной схватке с врагом в устах буржуазных ревизионистов, превратилась в нечто постыдное. Не удивительно, что обмен телеграммами между Сталиным и сотрудником советской разведки Б.Н. Рыбкиным, выполнявшим в 1938 году секретную миссию в Финляндии (широкие договорные взаимовыгодные предложения с целью обеспечить не- вхождение последней в орбиту Германии) не опубликован до сих пор. По сути, содержание переговоров известно лишь с финской стороны в отрывочном изложении тогдашнего ми нистра финансов Таннера. Также лишь фрагментарно доступны нам записи бесед финляндской правительственной делегации со Сталиным в Москве в октябре 1939-го. Почему так? Ведь было же из-за чего финским государственным лицам после войны признавать, что их предшественники в 1938-1939 годах без должного внимания отнеслись к важной попытке СССР наладить советско-финские отношения. Не располагая этими материалами, мы, тем не менее, приводим во втором издании 14-го тома неправленную стенограмму сталинского выступления на совещании начальствующего состава Красной Армии 17 апреля 1940 года (один из вариантов которого впервые был опубликован в газете «Завтра». 1996. № 51; спустя десятилетие стали известны и полный вариант, и архивная ссылка), а также запись указаний на заседании в Кремле комиссии Главного военного совета 21 апреля 1940 года. В сочетании с рядом Директив и Приказов Ставки Главного командования за декабрь 1939 – январь 1940 (Соч. Т. 18. С. 176-182) эти тексты позволяют яснее представить себе условия, заставившие СССР пойти на такой шаг, и обстоятельства, в которых были решены стратегические задачи на северо-западных границах Союза и, фактически, спасен от неминуемой гибели Ленинград.

 

Особого внимания заслуживает неоднократно публиковавшийся с 1991 года перевод записки советника германской миссии в Москве Хенке – стенограммы бесед Сталина с Риббентропом 24 августа 1939 года (впервые: «Оглашению подлежит: СССР – Германия. 1939-1941: Документы и материалы»; текст советской стенограммы также до сих пор недоступен!). При сличении этого перевода с немецким оригиналом (опубликован 1956 года) оказалось, что выполнен он крайне неаккуратно, причем ошибки имеют явно тенденциозный характер. Складывается убеждение, что сделавшие и издавшие этот перевод лица задались целью продемонстрировать читателям явное желание Сталина «набиться» к Гитлеру в «вечные друзья», чего из текста не следует и в действительности, конечно, не было. Вместо фальсифицированного мы публикуем точный перевод этих бесед (Т. 14, 2-е изд., С. 446). Сопоставление фактов показыва-ет, что политика Москвы в той ситуации носила единственно возможный характер, вынужденный действиями Англии и Франции, отказавшихся вступить с СССР в оборонительный союз перед лицом новых агрессивных действий Германии.

Отдельного внимания заслуживает история взаимоотношений внутри «Большой тройки» на протяжении 1941-1945 годов. При внимательном изучении оказалось, что даже обширнейший документальный материал, изданный на эту тему в СССР (переписка глав государств, протоколы конференций, документы по советско-британским и советско- американским отношениям) грешит неполнотой. Частично это объясняется бессмысленной редактурой, в результате чего целые фрагменты оказывались опущенными по неясным идеологически-политическим мотивам. Получением доступа к архивным оригиналам эта проблема решается (давать такой доступ, естественно, нам никто не торопится). Но иногда некоторые пассажи и реплики выпадали из записи и по воле переводчиков (именно на них возлагалась тогда обязанность представлять по окончании встречи ее запись).

 

Очень плодотворным в этой ситуации оказывается сопоставление советских и англо-американских стенограмм. Подчас таким путем удается восстановить немаловажные нюансы бесед, дающие пищу для более глубокого анализа точек зрения соратников-оппонентов. Восполненная таким образом стенограмма Тегеранской конференции, и в прежнем-то виде исключительно интересная, теперь читается как захватывающее драматургическое произведение. Этот и другие тексты по данной теме вошли во второе издание тома 15, который запланирован в трех книгах (первая часть сдана в издательство). Конечно же, главное место в них уделено авторским документам Верховного Главнокомандующего по военным и военно-политическим вопросам (переговоры с командующими и представителями Ставки, личные распоряжения и пр.). Собрание всех этих текстов под одной обложкой оставляет любителям посудачить о безграмотности и бесчеловечности советского военного руководства, о беспринципности его международной политики, мало надежд на беспроблемное продолжение своей «деятельности» (Соч. Том. 15. Части 1-3).

 

Особо хочется подчеркнуть, что в третьей части т. 15 и в т. 16 будет опубликован целый ряд документов, доказательно опровер гающих ходячий миф о насильственной советизации Восточной Европы. На этих документах детально прослеживаются и взаимоотно¬шения между бывшими союзниками, и связи Москвы с руководством восточно-европейских стран. Цель советского руководства – обеспечить на западной границе не просоветские (к этому не стремились), но дружественные, независимые от третьих стран режимы, проводилась принципиально и последовательно. Пониманию этого помогают некоторые впервые опубликованные документы. В частности, очень показательная запись беседы Сталина с президентом Чехословакии Э. Бенешем во время пребывания последнего в Москве 28 марта 1945 года (Т. 18. С. 359). База тесных взаимоотношений с западными соседями виделась Сталину, в частности, на пути углубления славянской интеграции. Первыми, кого не устраивало такое положение вещей, были США и Великобритания. Анализу этих проблем в Рабочем университете был посвящен целый спецкурс, так же вошедший в нашу видеотеку.

 

В центре наших исследований находятся важнейшие проблемы советской (а значит, и мировой) истории. Что они, действительно, важны и не утратили своей актуальности, ясно следует из того, сколь часто сегодня выбирается та или иная из них и тенденциозно освещается с целями, бесконечно далекими от исторической, и вообще от всякой науки. Осознавая, что вопреки десятилетиям массированной антикоммунистической обработки людей, оборвать наших корней никак не удается, власть решила поиграть в патриотизм. Но душок у этого кульбита прежний – это дух лицемерия и продажности. Здесь бессмысленно взывать к чувствам и апеллировать к справедливости. На нашей стороне историческая и нравственная правда, ее нужно извлекать из сора и напластований всякой мерзости и нести людям. И не потому, что деятельность личности сталинского масштаба достойна трезвого научного взгляда, а не одинаково бессмысленных панегириков и хулений. А потому, что в первую очередь ее достойны мы, как народ, наследующий великим свершениям. А как же иначе смотреть нам в свое будущее?..

Оставьте свой отзыв